Буду умнее. Год – не два, можно и потерпеть. Жалко, что день рождения пропал. Но будут еще дни рождения. Уже в следующем году я не буду видеть ни армейскую форму, ни Салюткина, ни казармы. Глубоко вздохнув и забив всю горечь внутрь себя, я поплелся к казарме.
Настроения было совсем не предпраздничное. Завтра наступал мой день рождения. Единственный день рождения, который мне стоило провести в армии, и я должен был провести его в наряде дежурным по роте.
Наверное, Господь решил меня проучить за мой эгоизм и отношение к солдатам. Он ничего не забывает и учит. Как Отец учит каждого из нас. С любовью и строгостью. Учит как жить, как совершенствоваться, как бороться со своими внутренними мелкими желаниями, без исполнения которых мы могли бы легко обойтись. Кто-то вникает в суть и развивается, а кто-то поддается негативной стороне и пользуется надуманными привилегиями, не задумываясь о том, что долги отдавать когда-нибудь придется каждому.
УАЗик выскочил на плац так быстро и шустро, чуть не задев меня, что я, погруженный в свои мысли о несправедливости, даже не успел отскочить. Дверца распахнулась, и из УАЗика выскочил командир полка.
– Ханин, ты чего такой грустный? Дома что случилось?
– Дома – не знаю, думал завтра позвонить…
– А чего завтра? Праздник?
– День рождения у меня, товарищ подполковник…
– Поздравляю. Радоваться надо, а ты…
– Чему же радоваться, товарищ полковник? Меня Салюткин в наряд по роте загнал, да еще майором Егоркиным воспользовался.
– Так может некому больше заступить?
– Денискин есть. Мы с ним договорились, что он сегодня заступит, а я его завтра после дня рождения сменю.
– Чем хотел заняться в день рождения?
– На почту в город сходить, своим позвонить, с мамой поговорить…
– Ладно, слушай приказ. Все предыдущие приказы отменяются. Ты выполняешь мое личное распоряжение. Вот бумаги – мой доклад. Надо отпечатать в трех экземплярах к утру. Поможешь своему другу
Манукевичу. Ну, не в службу, а в дружбу. Не успевает он совсем.
Печатную машинку возьмешь в штабе своего батальона. Доцейко скажешь, что я приказал. Завтра, если сдашь вовремя доклад, отправляешься в увольнение в город по случаю дня рождения. Приказ ясен?
– Так точно, товарищ полковник! – радость смешивалась с чувством
"опять надуют".
– Тогда, выполнять!
– Есть!
Командир полка, оставив мне папку с документами, сел в УАЗик и укатил, а я пошел в роту, думая о том, что все-таки есть кто-то на небе, и я зря решил усомниться в Его плохом отношении ко мне.
– Кто заступает-то? – встретил меня Денискин.
– Ты, как договорились, у меня есть задача на ночь от "кэпа".
– Лады. Я пошел на развод. Наряд, за мной.
На крик дневального после возвращения с ужина: "Рота, смирно!", я даже не шелохнулся. Салюткин вошел в роту и тут же налетел как черный ворон:
– Я не понял. Не понял я. Где дежурный по роте?
Денискин выскочил из туалета, улыбаясь:
– На очке был, товарищ лейтенант, виноват. Товарищи лейтенант, за время вашего отсутствия в роте…
– Я не понял, где Ханин?
– В штабе батальона. У него приказ "кэпа"…
– У него МОЙ приказ заступить в наряд! Он чо не понял?? Ко мне его, живо!
Денискин влетел в штаб батальона в предвкушении предстоящих разборок, понимая, что власть сейчас за моей спиной, и глупый лейтенант опять сядет в лужу. Схватившись за дверной косяк он развернулся на каблуках:
– Тебя Салюткин в каптерку требует.
– Он по совместительству катерщиком устроился? Может быть, дать ему начистить мне ботинки на завтра?
– Шутник, он вне себя, что не ты заступил.
– Но у меня действительно приказ "кэпа".
– Я верю. Ты попробуй ЕМУ объяснить.
Я вошел в каптерку.
– Товарищ лейтенант, сержант Ханин по Вашему приказанию явился.
– Ты чего обурел? Совсем нюх потерял? Я тебе что приказал? Тебе начштаба, что приказал? А?!
– Командир полка отменил все предыдущие приказы и дал свой приказ…
– Я тебе новый даю, сменить Денискина. Сейчас!! Немедленно!!! Понял?
– Никак нет, товарищ лейтенант.
– Ты совсем опупел? В рыло хочешь?
– Хочу выполнить приказ старшего по должности и званию.
– Выполняться должен ПОСЛЕДНИЙ приказ, а я приказываю…
– Выполняться должен последний приказ, если отсутствует или погиб во время ведения боевых действий его дававший, а комполка в штабе полка живой и здоровый – можете сходить и убедиться. Или Вам надо, чтобы я завтра утром в штабе доложил, что лейтенант Салюткин приказал похерить приказ "кэпа"?
– Ты можешь дежурить и печать.
– Не могу, я просто не успею по времени.
– Сколько тебе времени печатать? – понимая, что, перегнув палку, должность ротного он даже в мечтах не получит, сменил тему Салюткин.
– Не знаю. Там много. Наверное, до утра.
– Значит утром, еще до завтрака, ты выезжаешь вместе со всей ротой на "директрису".
– Я должен сдать доклад комполка в 10:00.
– Отдашь дежурному.
– Не имею права. На документе гриф секретности. У Вас есть допуск? Нет. И у дежурного нет. А у меня есть. Поэтому отдать имею право только я, – соврал я, не задумываясь.
– Я все сказал. Попробуй только не явиться на "директрису", я тебя живого закопаю. Свободен.
