– Продолжайте.
Палец задержался справа от бреши в форте Тринидад.
– Французы выкопали здесь еще один ров, на дне старого, и затопили его. Мы будем прыгать в воду, в глубокую воду. И похоже, они его продолжают. Сюда. – (Палец продвинулся вдоль обеих брешей.)
Веллингтон внимательно смотрел на карту.
– Значит, чем дольше мы прождем, тем труднее будет штурмовать?
Флетчер вздохнул, но возразить было нечем.
– Да, это так.
Веллингтон поднял глаза на инженера:
– Что даст нам время?
– Я могу сделать бреши ниже.
– На сколько?
– На десять футов.
– За какой срок?
– За неделю.
Веллингтон хмыкнул:
– Вы хотите сказать, за две.
– Возможно, милорд.
– У нас нет двух недель. Нет и одной. Мы должны взять город. Взять быстро.
Все молчали. Над озером громыхали пушки. Веллингтон вновь поглядел на карту, склонился над столом, указал длинным пальцем на пространство между бастионами:
– Здесь равелин?
– Да, милорд, и его достраивают.
Равелин был нанесен на карту – каменный клин, о который разобьется любая атака. Успей французы достроить его раньше, чем начала стрелять осадная артиллерия, он бы превратился в неприступный бастион. А так это было большое плоское препятствие во рву, воткнутое между двумя бастионами.
Веллингтон взглянул на Флетчера:
– Вы, похоже, полностью доверяете новым сведениям?
– Да, милорд. Этой ночью мы посылали на гласис одного малого, он хорошо потрудился, – скупо похвалил Флетчер.
– Кто это?
Флетчер кивнул на Хогана:
– Один из людей майора Хогана, сэр.
– Кто это, майор?
Хоган перестал вертеть в руках табакерку.
– Ричард Шарп, сэр. Помните его?
Веллингтон откинулся на стуле.
– Господи! Шарп? – Генерал улыбнулся. – Как он оказался у вас? Мне казалось, он командует ротой.
– Командовал, сэр. Ему отказали в назначении.
Веллингтон скорчил гримасу:
– Черт! В этой проклятой армии я не могу назначить и капрала!.. Значит, Шарп был этой ночью на гласисе?
Хоган кивнул:
– Да, сэр.
– Где он сейчас?
– За дверью, сэр. Я подумал, может, вы захотите с ним поговорить.
– Почему бы и нет, – сухо произнес Веллингтон. – Он единственный из всей армии был на гласисе. Позовите его.
В комнате сидели дивизионные и бригадные генералы, артиллеристы и инженеры, и все повернулись взглянуть на высокого стрелка. Все слышали о нем, даже недавно прибывшие из Англии, потому что этот человек захватил французского «орла» и, судя по всему, способен повторить свой подвиг. Видавший виды, суровый, как и оружие, которым он обвешан; прихрамывающая походка и шрамы свидетельствуют о том, что он побывал во множестве переделок.
Веллингтон улыбнулся, оглядел собравшихся офицеров:
– Капитан Шарп участвовал во всех моих сражениях, джентльмены. Верно, Шарп? От Серингапатама до сегодняшнего дня?
– От Бокстела, сэр.
– Господи, я был тогда подполковником.
– А я рядовым, сэр.
Адъютанты, молодые аристократы, которых Веллингтон держал у себя на посылках, с любопытством всмотрелись в отмеченное шрамами лицо. Мало кто из рядовых выслуживается в офицеры.
Хоган наблюдал за генералом. Тот принял Шарпа приветливо, но не потому, что стрелок когда-то спас ему жизнь, а потому, что надеялся найти в этом человеке союзника против осторожных инженеров. Хоган вздохнул. Веллингтон хорошо знает Шарпа.
Генерал обвел взглядом комнату:
– Стул для капитана Шарпа.
– Лейтенанта Шарпа, сэр. – Слова были произнесены с горечью, почти с вызовом, однако командующий пропустил их мимо ушей.
– Садитесь, садитесь. Рассказывайте про бреши.
Шарп рассказал, не смущаясь перед высокими чинами, но это мало что добавило к словам Флетчера. Разглядел он не много, тьма лишь изредка озарялась вспышками стреляющих с городской стены пушек, так что сведения основываются главным образом на том, что он услышал, лежа на краю гласиса: не только французские земляные работы, но и британскую картечь, которая шуршала в траве и стучала в стену.
Веллингтон дослушал до конца. Донесение было четким и кратким. Генерал смотрел Шарпу в лицо.
– Один вопрос.
– Сэр?
– Проходимы ли бреши? – Холодные как лед глаза Веллингтона были непроницаемы.
Шарп смотрел так же сурово, так же непреклонно.
– Да.
Собравшиеся загудели. Веллингтон откинулся на стуле. Над шумом поднялся бас полковника Флетчера:
– Со всем уважением, милорд, я не считаю, что капитан… лейтенант Шарп компетентен оценивать брешь.
– Он там был.
Флетчер пробормотал, что язычник, побывав в церкви, не становится христианином. Зажатое в его пальцах перо согнулось почти вдвое; полковник раздвинул пальцы, и с кончика пера на карту между двумя бастионами брызнули чернила. Флетчер шмякнул перо о стол:
– Слишком рано.
Веллингтон отодвинулся от стола, поднялся:
– Один день, джентльмены, один день. – Командующий оглядел присутствующих, и никто не посмел возразить. Он сам знал, что рано, но, может быть, рано будет всегда. Может быть, правы французы и крепость действительно неприступна. – Завтра, джентльмены, в воскресенье, пятого, мы будем штурмовать Бадахос.
– Сэр!
Заговорил Шарп, и генерал, ждавший возражений от инженеров, повернулся к нему:
– Шарп?
