Все панк-рок путешествие прежнего поколения было клишированным. Можно сказать, что все, что делали мы, уже существовало раньше, и мы просто взяли и встряхнули все это. Я был молодым парнем, которого никто не воспринимал всерьез, который был достаточно уродливым. Тогда в этом течении было много людей, которые чувствовали себя так же. Мы тогда целенаправленно искали таких же уродливых людей, как мы сами, это был Равноправный Клуб Уродов. Но предрассудков не было. Находясь в Луи, лесбиянки не проявляли агрессии и не пытались нас избить. Геи также не переигрывали, если были где-то рядом. Не было нужды как-то определять геев или лесбиянок, в отличие от прежнего поколения, которое отчаянно пыталось выделиться и быть «не такими как все» просто ради того, чтобы быть «не такими как все». Уже тогда все это было излишним. В этом заключался самый приятный момент всего действа. Мне это нравилось. Люди не угрожали тебе, не было никаких сексуальных предрассудков. Ты просто мог быть собой. Это является важной частью эры Sex Pistols. Это не было чем-то антисексуальным или предопределенным. Мы не играли в те же игры, в которые играло поколение наших безголовых предков.
ЛЕТТС: Английская пресса писала статьи о том, как нужно одеваться панку. Было круто наблюдать за тем, насколько уродливыми могут сделать себя люди. Мне нравилось, что человек, купивший Daily Mirror, велся на написанную там чушь и принимал ее за чистую монету. Панки, одетые в секонд-хэнде, выглядели очень смешно. Внутренний же круг был очень стильным. Ни у кого из тех, кого мы знали, не было пирсингов в носу или проколотых ушей. Это было разумно, потому что проколы ужасно болели.
Но поздних панков, приходивших в магазин, уже можно было увидеть с щеками и носами, проколотыми булавками. Все воспалялось и гноилось. Чем больше они говорили, тем больнее им было и тем больше они страдали.
ЛАЙДОН: После распада Pistols Брэнсон хотел заключить контракт с большим количеством регги-групп, а единственным белым человеком, которого он знал и который соображал, что такое регги, был я. Я сказал ему, что я не могу пойти туда один, и позвал двух помощников – Дона Леттса и Денниса Мортиса.
ЛЕТТС: Я был дома и занимался своими обычными делами – играл регги, и вдруг в час ночи мне позвонил Джон. «Хочешь поехать на Ямайку?» Я вычислил его логику – «взять с собой чернокожего круто, ведь у него такие прикольные дреды».
Но я никогда ранее не был на Ямайке, поэтому сказал: «Да, конечно! Я поеду!» К счастью, у меня был паспорт, и в течение часа я уже был в аэропорту с пластиковым чемоданом, дополнительной парой брюк и камерой.
ЛАЙДОН: У нас не было виз. Мы не знали, что самолет останавливается в Майами и на контроле нас попросят показать визы. Охрана выпроводила нас на транзитный рейс, а Дон и Дентис спрашивали меня: «Куда они нас ведут? Куда ты нас привел?»
ЛЕТТС: Я впервые побывал на Ямайке с Джоном, и это была знаменательная поездка. Я приехал туда, где были мои корни, точнее, так называемые корни, потому что когда мы там приземлились, все казалось мне таким же чужим, как и Джону.
Я думал: «Вау, где я, черт возьми, нахожусь?» Джон же не уставал восклицать, какое все вокруг классное. На Ямайке я встретил тех людей, о которых я раньше слышал много лет. Брэнсон хотел, чтобы мы «подписали» артистов регги, поэтому слух об этом начал быстро распространяться: «на острове белый человек с кучей денег». Абсолютно все артисты, кроме Боба Марли, пришли в наш отель Sheraton в Кингстон. Брэнсон предоставил мне и Джону комнаты. Мы встретили Биг Юта, Ю-Роя, Ай-Роя, Бернинг Спир, Абиссинианс, Принса Фара Первого.
Но для меня все эти имена были исключительно мифическими.
ЛАЙДОН: Мы просто сидели на полу и весь день ели лобстеров. Когда это стоит два доллара, но ты не платишь даже их, ты возьмешь и две, и три порции. Все смотрели на Дона как на инопланетянина: «Растаманы едят устриц? Растаманы едят лобстеров?»
Дон отвечал: «Вы слышите у меня английский акцент? Я английский растаман. А это другая культура!»
И тогда они спрашивали: «Да ладно? Раста в Лондоне едят лобстеров?»
Там было незаконным демонстрировать свои дреды, и поэтому Дон держал их под шапкой. Растаманов не пускали в отель, но поскольку Брэнсон за все платил, вокруг было полно людей, которые пытались либо подписать контракт на запись, либо выудить немного долларов. Отелю это все дико не нравилось. Иногда доходило до того, что дреды плавали в бассейне.
ЛЕТТС: Так как мы были на Ямайке, я очень хотел навестить своих бабушку и дедушку, которых никогда в жизни не видел.
Но с кем мне пойти? Конечно, с мистером Сукиным Сыном Лайдоном!
