Сид обвинялся в убийстве Нэнси, и это было крайне печально, однако я не считаю, что Сид заслужил такую участь. Он был жертвой обстоятельств. Возможно, в какой-то момент он был деструктивен, но он не был зол. Однако героин может изменить любого.
Он может совершить такие изменения, которых ты никогда раньше не видел. Человек, который мне не нравился, но которого я знал, просто умер, и я не мог в это поверить. Какая же это хрень! В то время я был очень зол. Я никогда не понимал реакцию группы на его смерть. Я не знаю, правда это или нет, но реакция была примерно такая: «Сид Вишес получил то, чего просил!» Правдивая это реакция или нет, но группа никогда не испытывала никаких угрызений совести перед аудиторией. Сид заслуживал лучшей участи, чем все мы. К моменту, когда он умер, я уже был крайне далеко от группы, поэтому мне было трудно поверить в то, что происходило. После американского тура все развалилось. Я смотрю на ранний период Pistols как на период развития их мастерства. Для меня это было не совсем про музыку. Музыка Siouxsie and the Banshees и даже музыка, которую мы делаем сейчас, происходит из периода Pistols. Что касается отношения к тому, как делать музыку, как подходить к бизнесу, как подходить к жизни, – чем дальше ты идешь, тем более важным кажется это все. Все ждали, чтобы нечто столь значительное произошло снова. Но я еще ничего подобного не видел. Были и другие движения после этого. Но ни одно из них не имело такой мощной идеологии и таких значительных последствий. Была сосредоточенность, была структура, но такого запала, как у Pistols, не было. Возникший хип-хоп был слишком уж сексистским и нетерпимым, хоть это и достаточно интересный экспериментальный стиль музыки.
Нельзя сказать, что это был именно протест, скорее парадоксальность идеологии. В панке существовали негласные правила.
К примеру, «можно все» было одним из этих негласных правил. Были также определенные параметры, как, например, не считать Фила Коллинза или Пола Маккартни музыкантами.
КРИССИ ХАЙНД: Все время существования группы музыканты шли против самой идеи серьезности. Если кто-то из них хотя бы на минуту становился серьезным и начинал думать о серьезных вещах, интерес моментально терялся. То, что они парни, не имеющие гребаного представления о том, как писать музыку и что делать на сцене, было самым веселым и забавным. Первые шесть месяцев я просто смеялась. Как-то раз мы с диджеем Доном Леттсом, работавшим тогда в «Рокси Клаб», что-то выкурили, после чего он остался у себя в кабинке управлять звуком, а я была снаружи. Мы то смеялись, то плакали. Фишка была не в том, чтобы быть плохими, а в том, чтобы быть как можно дальше от этого мира. Я помню, как первая группа вышла и спросила гитариста что-то вроде: «В каком строе ваши гитары?» Выяснилось, что они даже не знали, как вообще осуществляется настройка инструментов. Но осуждать их за это было нельзя, потому что они считали себя группой второго поколения. В ней уже были созданы определенные правила, такие как, например, не давать другим вести себя как американские рок-звезды. Однако в Pistols не было такого разделения. Нас больше всего бесили люди, которые поначалу были вроде бы нормальными, но потом начинали ржать над нами. То, что эти люди играли в больших залах, нас не раздражало, нас больше бесила та музыка, которую они играли. Все эти Yes и Genesis были ненужным хламом.
Pistols ни в коем случае не считали, что ты непременно должен играть на крупных площадках и быть на вершине музыкальных чартов и рейтингов. Это была глупость. Идея была в том, чтобы делать как можно больше и стараться всех расшевелить.
Несмотря на то, что музыка изначально должна носить академический характер, едва ли на тот момент в Англии можно было найти таковую. Отсылки к ситуационистам – я вообще прочитала о них только года три назад! Все знали, кто такие сюрреалисты, дадаисты, но кто такие, мать их так, ситуационисты? Я не знаю, говорили ли когда-нибудь Малкольм или Берни на эту тему с Pistols, но не думаю, что первопричина или идеология группа крылись в этом непонятном слове. Они тогда ходили по пабам – особенно Стив, он любил там застревать. Если бы ему кто-то сказал про ситуационистов, он бы ничего не понял, да и не попытался бы. Все было импульсивно, интуитивно и никакого отношения не имело к интеллектуальному грузилову. Все было тонко, остроумно, остросюжетно, но точно без политической или философской подоплеки.
