– Он повернул назад – хочет затеряться в толпе и вернуться во дворец. – Гус поднял на них глаза, в которых мерцал плутовской огонек. – Если не дадим ему вернуться, он пропустит церемонию. Смотрите, вон! Он нас увидел. Опять бежит к каналу!
Гус запрыгнул Роуз на руки, вглядываясь в даль.
– Да. Он в той гондоле. Плохо видно, но должно быть, они плывут к его кораблю. – Его глаза заблестели. – Отлично, отлично, мы прогнали его от дворца.
– Но как мы его догоним? – Билл огляделся. У резных сине-золотых столбов были пришвартованы сотни гондол и других судов. Но у них не было денег.
Гус спрыгнул на землю, посмотрел на них, и Роуз готова была поклясться, что он улыбается. Затем его глаза увеличились, темные круги вокруг них стали еще темнее, а усы замерцали. Он придал себе жалобный вид и как-то оказался на пару килограммов стройнее.
– Да уж, – нехотя проговорил Билл. – Дьявольское отродье, вот ты кто, миссис Джонс всегда говорила. Ох, да не смотри ты на меня так!
Гус усмехнулся и целеустремленно зашагал вдоль кромки воды в поисках жертвы.
Он прошел по деревянному причалу и умоляюще мяукнул юному гондольеру, на вид не старше Роуз и Билла, который сидел на корме своей гондолы и жевал кусок хлеба с ветчиной. Прячась в тени, Роуз пожалела мальчика, дрожавшего в своей черно-золотой ливрее. С лагуны дул пронизывающе холодный ветер.
Заметив Гуса, мальчик рассмеялся и протянул кусочек хлеба с ветчиной. Гус аккуратно взял его в зубы и замурлыкал, а затем запрыгнул мальчику на колени и легонько прикоснулся усами к худому смуглому лицу. Мальчик вздрогнул и недоуменно провел рукой по щеке.
– Он сделает все, что прикажут, – негромко сказал Гус.
– Вот только он не поймет, что мы говорим! – заметил Билл.
– Полезайте в лодку. Роуз скажет ему.
Роуз и Билл сели в гондолу, и мальчик, словно в полубессознательном состоянии, отвязал лодку от причала и оттолкнулся веслом.
– Держи перед ним факел, – прошептала Роуз Биллу, и тот обеспокоенно к ней повернулся.
– Что ты задумала? – резко спросил он.
– Ничего плохого! Кем ты меня считаешь? Я просто хочу, чтобы он видел корабль!
Билл хмыкнул, но поднял факел повыше и обратился к гондольеру:
– Эй!
Мальчик нахмурился, а затем широко разинул рот и чуть не выронил весло, что-то пробормотав себе под нос и бросив полный ужаса и восхищения взгляд на Роуз. Потом снова уставился на факел.
Теперь просмоленное дерево испускало клубы пахучего дыма, который принял форму парусника и поплыл через лагуну.
– За ним! – Билл ткнул пальцем в сторону призрачного корабля. – Греби! Греби!
Мальчик не знал английского, но не понять было невозможно: он принялся яростно толкаться веслом, оставляя за собой пенящиеся водовороты.
Корабль Госсамера стоял на якоре там, где воды были глубже. На палубе царила тишина, матросов нигде не было видно, и лишь в большой каюте на корме горел фонарь.
– Как нам забраться на борт? – тихо спросила Роуз, глядя на возвышающееся над ними судно.
Билл покачал головой, но Гус подскочил к гондольеру и снова наложил на него чары, заставляя подгрести к якорной цепи.
– Не надо! – зашипела Роуз, видя, как Гус готовится прыгнуть на огромные железные звенья. – Упадешь!
– Еще чего! – Гус смерил ее высокомерным взглядом.
Роуз вздохнула.
– Пожалуйста, будь осторожен. И подожди нас! Найди нам… не знаю… веревочную лестницу? – От одной мысли у девочки по спине пробежали мурашки. – Не беги за Госсамером один, Гус, обещай мне!
– Обещаю. – И он исчез белой тенью, скользнувшей вверх по цепи.
Они сидели в гондоле и ждали; мальчик-гондольер съежился на корме, недоуменно поглядывая на темную воду. Чары Гуса, похоже, выветривались: мальчик явно пытался сообразить, где находится. Роуз продрогла до костей в своем серебристом платье. Отсюда блестящий, танцующий город казался страшно далеким.
Неожиданно раздавшееся шипение вывело их из оцепенения; сверху что-то упало.
– Это что, сеть? – Билл потянулся и поймал конец веревки. – Как он ее опустил?
Изгиб борта мешал что-либо разглядеть, но тут сверху показалась голова Гуса, пугающе маленькая, и до них донесся его голос:
– Быстрее! И отошлите мальчишку прочь.
Гондольер поднял голову и смотрел на Гуса, будто силился что-то вспомнить.
– Спасибо, – тихо сказала ему Роуз, жалея, что ей нечем ему заплатить и что он не может понять, как она ему благодарна. Девочка печально развязала ленты на затылке и на прощание погладила блестящие камешки на маске. Расставаться с украшением отчаянно не хотелось, но больше у нее ничего не было. Она протянула маску мальчику, и тот алчно взглянул на нее, но затем покачал головой, подтолкнул ее обратно к Роуз и изобразил изящный поклон. Девочка улыбнулась ему.
– Уходи. Пожалуйста, – прошептала она, показывая рукой в сторону города. Ах, если бы только он мог понять! Она не хотела втягивать незнакомца в то, что они собирались сделать, и умоляюще посмотрела на него. Тот неохотно кивнул.
Затем она с опаской забралась на хитроумное переплетение канатов, и Билл устроился рядом с ней, держа факел на вытянутой руке.
