Эта новость ни капли не смутила и не обеспокоила старого солдата. Кэмпбелл отправил в рот очередную порцию спагетти и запил вином.
– Рассказывай.
Дивайн подчинился, добавив в конце:
– Не думаю, что в этом деле главный Коул.
– Я тоже никогда так не считал. Он лишь инструмент для достижения цели; правда, платят ему по-королевски.
– Не объясните подробнее?
– Хотелось бы… Я понимаю не больше твоего.
– Хэнкок в курсе, что я служил в армии. Он знал еще в нашу первую встречу.
– Твое прошлое – ни для кого не секрет.
– Мне все равно это не нравится…
Кэмпбелл допил вино и отодвинул от себя тарелку, на которой оставалась еще половина порции.
– Не люблю макароны. – Он вытер губы.
– Наемники хотели знать, кто я такой и что делаю в компании. Вас это не беспокоит?
Кэмпбелл подлил себе «кьянти».
– Я наведу справки. Что-то еще?
– У Сары Юс и Дженнифер Стамос, судя по всему, была интрижка. Стамос говорит, ребенок точно не от Коула. Есть подозрения, что она знает, от кого он был на самом деле.
– Почему ты думаешь на Брэда Коула?
– У него нет алиби в ночь убийства, – напомнил Дивайн.
– Смерть Сары как-то связана с тем, что происходит в компании? Не забывай про свое задание.
– Юс приходила к Стамос и рассказывала ей про пьесу «В ожидании Годо». Советовала сходить на спектакль. Я смотрел его: ничего необычного. Но теперь, когда выяснилось, что они были не только подругами, понимаю, что она говорила это не просто так. И Коул наверняка замешан. Еще есть «Зона 51». – Дивайн вкратце рассказал про закрытый этаж. – Это не центр для высокочастотного трейдинга, я узнавал. Тот находится в Квинсе. Мой приятель уже проверил.
– Что за приятель? – насторожился Кэмпбелл.
– Он о моем задании не знает. Компьютерщик, зарабатывает на жизнь хакерскими атаками.
– Мы слышали из другого источника, что в компании есть закрытая зона. Но тоже предполагали, что там идет высокочастотный трейдинг. Раз это не так, ты должен туда проникнуть.
– Уже в процессе.
Кэмпбелл подался вперед.
– Есть идеи?
– Да. Нужна ваша помощь. Собственно, поэтому я и пришел.
После встречи с Кэмпбеллом Дивайн отправился на поезде в Вестчестер и на такси доехал до клиники, где делали аборты. У входа толпились протестующие с плакатами. Они маршировали взад-вперед и выкрикивали лозунги.
Один мужчина подошел к Дивайну и поинтересовался, не его ли ребенка убивают сейчас «на мясницком столе», как он выразился.
– Нет, – ответил Дивайн, торопливо прошмыгнул мимо и нажал кнопку звонка. Бронированная входная дверь была закрыта решеткой; в углу висела камера наблюдения.
Из динамика донесся голос:
– Кто?
– Трэвис Дивайн. Я недавно звонил. Разговаривал с доктором Тиллис.
– Ваши документы.
Он показал в камеру водительское удостоверение.
– Минутку.
Дивайн принялся ждать, поглядывая на протестующих, которые по закону не имели права приближаться ко входу.
Замок зажужжал. Дивайн торопливо нырнул за дверь и плотно прикрыл ее за собой.
В тесном фойе стоял вооруженный охранник, который, подозрительно поглядывая на Дивайна, велел ему пройти через рамку металлодетектора, а затем обыскал руками.
Только после этого к нему вышла женщина лет сорока в больничном халате.
– Идите за мной, – велела она.
Его отвели в крохотную серую комнату, куда, судя по всему, попадали пациентки, решившие проконсультироваться насчет аборта. Дивайн знал, что по этому вопросу нельзя прийти к единому мнению. Однако он мог представить, что чувствуют люди, сидевшие здесь и принимавшие, возможно, самое судьбоносное и мучительное решение в своей жизни.
Вошла седая женщина лет пятидесяти. Она была в темно-синем платье и длинном белом халате, накинутом поверх. На шее у нее висели очки без оправы. Голубые глаза смотрели цепко, держалась она уверенно, как истинный профессионал. Женщина представилась доктором Синтией Тиллис.
– Я уже говорила вам по телефону, мистер Дивайн: все, что полагается по закону, я рассказала полиции. Медицинскую тайну мы нарушим только в том случае, если они вернутся с ордером.
– Понимаю.
– Я не имею права ничего вам рассказывать. Полиция ведет следствие. Я согласилась встретиться только потому, что про аборт говорили в новостях, а вы, по вашим словам, были другом Сары.
– Как она попала к вам в клинику?
– Сара сказала, ей нас посоветовали; кто именно, не говорила. Мы с ней обстоятельно побеседовали и составили план действий.
– Она не сообщала, от кого ребенок?
– Если и сообщала, я не имею права разглашать информацию.
– Полиции вы тоже так сказали?
– Давайте не будем, мистер Дивайн…
– Ладно, а она говорила, почему делает аборт?
– Этого я тоже не могу сообщить.
Дивайн посмотрел на испещренные медицинскими терминами плакаты, висевшие на стене.
– Можете описать, как проходит эта процедура?
Выдержав паузу, доктор Тиллис заговорила:
– В самых общих чертах. Срок до одиннадцати недель считается эмбриональным. В течение этого времени аборт можно сделать так называемым медикаментозным способом.
– То есть таблетками?
