Я швыряю в нее скатанной салфеткой, и Изабель снова хохочет.
А потом ставит локти на стол.
– Знаешь, а я серьезно. Не в том смысле, что я хочу потискаться с Себом – хотя, конечно, в этом смысле тоже, – но вообще ты присмотрись повнимательней. Надо знать, во что влезаешь.
Я гляжу на экран перед собой, прикусив губу:
– Я ни во что не влезаю. Нас всех втянула Эл. Они с Алексом сказали, что в нашей жизни ничего не изменится.
Изабель замолкает, и я отрываюсь от контрольной. Подруга сидит, откинувшись на спинку стула и слегка сузив темные глаза. Это значит, что Изабель Алонсо намерена донести до меня некую истину.
– Дэз, – говорит она (ну вот, пожалуйста). – Почему ты такая упрямая?
Придвинувшись ближе, она хватает меня за руку и трясет ее.
– Принц, Дэйзи. Замки. Перед тобой открывается целый новый мир, и ты должна… – Иза выпускает мою руку, стискивает кулаки, зажмуривается и открывает рот, изображая немой вопль восторга.
Я смеюсь и стукаю Изабель карандашом.
– Я вовсе не… – я передразниваю ее жест. – Потому что это не мое. Я не обязана любить то, что любит Элли. А теперь отстань…
Я не хочу это обсуждать даже с лучшей подругой, но Иза безжалостна:
– О нет. Не надо тоскливых «ах, если бы». Давай, колись.
Искоса взглянув на нее, я жму плечами и думаю, с чего начать. Наконец я придумываю пример:
– Помнишь, когда я училась в четвертом классе, мои родители спятили и решили съездить на машине на запад?
– А. Инцидент в Великом каньоне, – говорит Изабель, понимающе кивая, и я нацеливаю на нее карандаш.
– Именно. И вот в последний день мы оказались в Калифорнии, и я, разумеется, захотела посмотреть Загадочный Дом Винчестеров.
– Разумеется, – повторяет Иза.
– Но параллельно с этим в одном колледже в Сан-Франциско, куда думала поступать Элли, был день открытых дверей, и она хотела поехать туда. Тогда мои родители сказали, что мы пробудем в Калифорнии два дня, а не один. Сначала съездим в колледж, а потом сделаем то, что хочу я.
Изабель склоняет голову набок.
– Справедливо, – произносит она, и я киваю.
– Проблема в том, что в колледже мы наелись креветок и отравились, поэтому никакого дополнительного дня не вышло. Никакого Дома Винчестеров. Я так понимаю, это была судьба…
– А по-моему, бактерии, но всё равно, продолжай.
– Я имею в виду, что всегда бывает так. Сначала то, что хочет Элли, а потом то, чего хочу я – если останется время. И я даже злиться не могу, потому что Элли всегда хочет чего-нибудь такого – поехать в колледж, поработать в благотворительном обществе, отправиться летом в Гватемалу, чтобы преподавать английский…
Я раскрываю ладонь и пытаюсь удержать ее прямо.
– Элли всегда думает о чем-то важном и правильном.
Опустив руку, я вновь пожимаю плечами:
– А я просто люблю осматривать странные дома, ходить на выставки и всё такое… и я понимаю, почему то, чего хочет Элли, главнее. Но… ее свадьба с Алексом значит, что отныне дела Элли всегда будут на первом месте. До конца жизни мы будем строить планы на Рождество, учитывая ее расписание. Как я уже сказала, я не могу на нее злиться. Я всё понимаю. Но…
Мой голос обрывается. Изабель молчит.
Я качаю головой.
– Поменьше думай про Элли и побольше про Ки-Уэст, – говорю я, постукивая кончиком карандаша по экрану ее ноутбука. – До поездки две недели, а мы еще костюмы не придумали.
Если что-то и способно отвлечь Изабель от разговоров о Себастьяне, то только предстоящая поездка в Ки-Уэст. Она кивает и театрально подмигивает.
– Ты права. Давай не будем отвлекаться.
Мы прикидываем планы – что надеть и куда пойти, – и тут краем глаза я замечаю Ханну и Мэдди. Я знаю обеих с третьего класса, но они подходят так робко, как будто я – совершенно посторонний человек. И у меня сжимается сердце.
– Приве-е-ет, Дэйзи, – говорит Мэдди, накручивая на палец светлую прядь.
Мои волосы были примерно такого же цвета до того, как я их глобально перекрасила.
– Ну, привет.
– Э… твоя сестра.
Вот. Как будто и так всё понятно. Я киваю. Изабель откидывается на спинку и наблюдает за ними обеими, барабаня ногтями по пластмассовому стаканчику.
– Ты ведь поедешь на свадьбу, да? – спрашивает Ханна.
У нее черные волосы, как у Изабель, но короткие, чуть выше плеч.
– И тебя покажут по телику?
Мэдди переступает с ноги на ногу и придвигается ближе.
– И ты туда переедешь? В Шотландию?
Глаза у Ханны становятся круглыми.
– То есть… ты теперь будешь принцессой, да?
Вздохнув, я отхлебываю чай, прежде чем ответить.
– Вообще-то, мне не разрешается об этом говорить. – И понизив голос до шепота, я добавляю: – Из соображений безопасности.
У Ханны и Мэдди глаза лезут на лоб. Они делают шаг назад. Изабель ухмыляется, а затем придает лицу серьезное выражение и говорит:
– Да, ей пришлось подписывать разные бумаги и всё такое. Если Дэйзи об этом расскажет, у нее будут проблемы. Я серьезно. Крупные проблемы.
– Иза! – резко перебиваю я и озираюсь, как будто кто-то за нами наблюдает. – Ты же знаешь, что будет, если нас подслушают!
Я мрачно гляжу на Изабель и провожу пальцем по горлу. Та сглатывает и великолепно изображает испуг.
