– Шучу, конечно, – говорит он. – Да, я действительно краду отличное виски, которое принадлежит отцу Шербета.
Я беззвучно смеюсь – каким-то чужим смехом – и, честно говоря, мне хочется самой себе надавать пощечин за глупость, но между тем головокружительные события продолжаются.
Себ поднимает бутылку и снова делает большой глоток. Я вздрагиваю. Если бы я вот так пила чистый алкоголь, наверное, меня бы сразу вырвало. Он что, привык? Днем Себ был просто образцом обаяния и приличия, в то время как его друзья совсем слетели с катушек. Ну, по большей части. Тот, темноволосый, выглядел вполне трезвым.
– Значит, ты будешь моей новой родственницей, – говорит Себ, дав временную передышку печени. – И как тебе моя семья?
Не понять, вправду ли ему интересно или он просто беседует из вежливости. Но, так или иначе, я хочу, чтобы он ушел. Я устала, а разговор с Себом требует немалых психических ресурсов. Взяв в кровати легкое покрывало, я набрасываю его на плечи и отвечаю:
– Отличные люди. Алекс классный.
Себ глубоко вздыхает.
– Классный, – повторяет он. – Это правда.
Мы замолкаем, и, видимо, нам обоим неловко. Я размышляю. А Себ, кажется, изучает узоры на ковре.
Затем он снова берется за бутылку, а у меня возникает странное желание позвонить Изабель, ну или, по крайней мере, быстренько снять Себа на телефон и отправить ей. «И вовсе он не пижон». Но потом я смотрю на Себа и думаю: да, он заметно опьянел и выглядит не таким лощеным, как я себе представляла, но вряд ли фотография это передаст. Наоборот, он, со своим распущенным галстуком и в идеально сидящих брюках, сейчас необыкновенно мил.
А потом я понимаю, что смотрю на него уже несколько секунд – и, взглянув Себу в лицо, замечаю, что и он наблюдает за мной. И, возможно, он не в курсе, что я мысленно составляю эсэмэску для лучшей подруги и жалуюсь, как он меня разочаровал.
На самом деле он может думать, что…
Я не успеваю закончить мысль, потому что Себ выпускает столбик кровати и движется ко мне – с той самой грацией, которой я так восхищалась. Но теперь некогда восхищаться, потому что он быстро наклоняется, и наши губы встречаются.
Видимо, мой удивленный вздох он принимает за приглашение, потому что и не думает прерываться. Ни подготовки, ни вопроса – он сразу лезет языком мне в рот, и, боже мой, что за ощущение.
Я упираюсь обеими руками ему в грудь и с силой отталкиваю.
Себ немедленно выпускает меня и, споткнувшись, отступает на пару шагов. Он хмурится.
– Что? – спрашивает он.
Я стою, тяжело дыша и ощущая во рту едкий вкус виски (который, надо сказать, мне вовсе не нравится).
– Ты меня поцеловал, – замечаю я, и он кивает, хотя по-прежнему смотрит так, словно я говорю на иностранном языке.
– Ну да, – медленно произносит Себ. – По-моему, ты дала понять, что не возражаешь.
Я потрясена и всё еще не вполне оправилась после перелета, поэтому смысл этих слов доходит до меня лишь несколько секунд спустя. И тогда мои щеки вспыхивают.
– Я возражаю, – отвечаю я, плотнее запахивая на себе импровизированный плащ из покрывала. – Я просто смотрела на тебя и думала, что ты не такой, как я себе представляла.
От моих слов у него, видимо, убавляется энтузиазм. Себ отходит еще на несколько шагов и тяжело садится на кровать, по-прежнему держа в одной руке бутылку. Даже ради поцелуя он ее не поставил.
– Не такой, как ты представляла, – повторяет он, сутулясь, и на мгновение мне делается неловко.
Я не хотела его обижать.
– Но я по-прежнему считаю, что ты очень симпатичный, если это тебя утешит, – говорю я.
Себ поднимает голову и слегка улыбается:
– Утешило. Спасибо.
Он снова вздыхает и подносит бутылку к губам.
– Извини, – выговаривает он, сделав глоток.
Ого, бутылка заметно опустела. И взгляд у Себа ощутимо затуманился. Теперь, когда он пытается сосредоточиться на моем лице, я замечаю, что глаза у него уже не такие ясные, как раньше.
– Я просто… ну, то интервью. С твоим бывшим.
Я смотрю на него.
– С Майклом? – тихо спрашиваю я.
Честно говоря, я никогда не думала, что люди типа Себа читают сплетни в интернете. Неудивительно, что их читает Глиннис и ей подобные – они работают на королевскую семью, и им платят за то, чтобы они следили за «желтыми» публикациями. Но настоящий принц?
– Там написано, что ты бросила своего парня, чтобы переспать со мной, – продолжает Себ.
Я бы воздела руки, если бы не цеплялась так судорожно за покрывало.
– Вранье, – говорю я, но Себ не слушает.
– Этого же все ожидают, – продолжает он и обводит нас жестом, с трудом удерживая в руке бутылку.
– Ты и я. Брат Алекса, сестра Элли. Люди так любят Элли… и Алекса они теперь тоже любят…
Его синие глаза вновь скользят по моему телу, и я так туго закутываюсь в покрывало, что вот-вот перекрою себе кровообращение в верхней части туловища.
– Ты, наверное, тоже всем понравишься. Ну а если я полюблю тебя – короче, ты поняла, – тогда, возможно, они будут любить и меня…
Он хмурится, и между каштановых бровей залегают три складки.
– Кажется, я повторяюсь…
