Я отступаю, слегка отмахиваясь.
– Очень трудно не корчить рожи, когда на тебе такое надето, – уверяю я, но, поглядев в зеркало, признаю, что шляпа не такая уж жуткая… ну да, она стремная, но, тем не менее немного походит на то, что носят девушки в интернете, которых показывала мне Изабель. По крайней мере, я не буду выделяться. И к тому же шляпа идет к платью.
Оно уже ждало меня, когда я проснулась, и поначалу, расстегивая чехол, я скривилась, поскольку не сомневалась, что увижу нечто убийственное скучное, абсолютно безликое, с высоким воротом и длинными рукавами.
Но платье оказалось довольно милым. Оно зеленое, как и шляпа, с рукавами-крылышками, подчеркнутой талией и пышной юбкой. В духе пятидесятых. Маленькие белые перчатки, которые к нему прилагаются, только усиливают эффект. Оно достаточно оригинальное, чтобы не выглядеть скучным. Видимо, у Глиннис все-таки есть вкус.
Меньше чем через час за нами приедут. Путь до ипподрома займет около получаса. По ходу, эти скачки какие-то супермодные. Если верить Глиннис, «Ан райс» – жизненно важная часть летнего сезона.
Лично для меня среди важных событий летнего сезона числились Ки-Уэст, дочитанный список литературы и, возможно, поход в новый бассейн в «Гибискусе» – недорогом загородном клубе, в котором мы состоим. Но вместо этого я должна надеть шляпу, как у диснеевской злодейки, и тащиться куда-то смотреть на лошадей.
В компании красивых ребят.
Утром, за завтраком, я видела кое-кого из Мародеров. Разумеется, Шербета и тех двух парней, чьи настоящие имена я забыла. Их прозвища – Спиффи и Дон, но вы сами попробуйте вслух назвать кого-то «Спиффи», сохраняя серьезную мину. Поэтому я почти с ними не разговаривала, а Майлза и Себа не видела.
Воспоминание о минувшей ночи заставляет меня нервно вздрогнуть. Я смотрю на Элли, которая смотрит в зеркало, поправляя шляпку. Хотя мне вовсе не хочется говорить о Себе, я вдруг начинаю бояться, что он, возможно, сам упомянет о случившемся. Будет гораздо хуже, если Элли сначала услышит об этом от него.
– Кста-а-ти… – произношу я, и Элли, с широко распахнутыми синими глазами, немедленно поворачивается ко мне.
– Господи, что случилось? – спрашивает она.
Я воздеваю руки:
– Откуда ты знаешь? Может быть, ничего не случилось! Может быть, я просто хотела заметить, как тебе идет этот оттенок розового. Потому что, кстати, он прекрасно смотрится в сочетании с твоей кожей, и…
Теперь уже Элли воздевает руки.
– Дэйзи, нет, – перебивает она. – Мы не первый год знакомы. И всякий раз, когда ты говоришь «кста-ати», обязательно выясняется, что ты что-нибудь натворила.
Честно говоря, это уже оскорбительно – и что Элли прекрасно меня читает, в то время как ее саму становится всё труднее и труднее понять, и что она думает, будто со мной одни проблемы. Конечно, в моей жизни случаются и неприятности, но вовсе не я их причина. И события минувшего вечера прекрасно это доказывают.
– Вообще-то, «что-нибудь» натворил Себ, – говорю я, и очаровательный розовый оттенок, эффектно подчеркнутый платьем, сбегает с лица Элли.
– Себ, – спокойно повторяет она, и я излагаю неприглядную историю о появлении пьяного Себа в моей спальне, надеясь, что, если говорить быстро и без особых эмоций, сестра не успеет испугаться.
– А потом, – завершаю я, – появился этот Генри Хиггинс и забрал его. Так моя встреча с пьяным аристократом подошла к концу.
Элли морщит безупречный лоб:
– Генри Хиггинс?
Вздохнув, я опираюсь на столбик кровати и скрещиваю ноги.
– Элли, мы же только что упоминали «Мою прекрасную леди». Я имею в виду того воображалу. Майлза.
Я умалчиваю о том, что, по его мнению, пыталась завлечь Себа в свои сети. И что назвала Майлза снобом, а потом заблудилась и познакомилась с некоторыми нюансами шотландской живописи. И узнала про конфетти. Интересно, Элли про это известно? Я как раз собираюсь ее спросить, но тут сестра качает головой и вздыхает.
– Ничего себе, – говорит она, и я киваю.
– Представляю себе сегодняшнюю прессу. Фотки Себа на полу моей спальни, я в пижаме, заголовок «Спящая красавица»…
Элли издает звук, который я бы назвала фырканьем, если бы будущие принцессы фыркали. Затем она хмурится и внимательно смотрит на меня:
– Точно в пижаме?
Засмеявшись, я качаю головой:
– Ты не хочешь знать правду.
В дверь негромко стучат – это Глиннис, которая дает понять, что пора спускаться. Напоследок посмотревшись в зеркало, я дергаю себя за щупальца и вслед за Элли выхожу из комнаты.
Но прежде чем мы успеваем шагнуть за порог, сестра поворачивается ко мне и кладет на плечо обтянутую перчаткой руку.
– Всё будет хорошо, – говорит она, и я вижу патентованную улыбку Элли Винтерс, ее королевского высочества герцогини Ротсей.
Иными словами, самую фальшивую.
И тут я понимаю, что лох-несское чудовище у меня на голове, возможно, не самая большая сегодняшняя проблема.
От Шербурнского замка до ипподрома недалеко, поэтому я не успеваю справиться с неприятным ощущением.
