– Один-ноль, – негромко произносит он, и я понимаю, что наше первое – ну или четвертое – свидание имеет шансы запомниться мне надолго.
– Даже не надейтесь, что я соглашусь в кого-нибудь стрелять! – повторяю я как минимум в третий раз.
Элли, которая сидит в машине напротив меня, вздыхает и скрещивает ноги. С той самой минуты, как автомобиль отъехал от Холирудского дворца, увозя нас на север, в горы, сестра не удостаивает меня ничем, кроме вздохов и косых взглядов.
И это просто глупо, учитывая, что ради нее я притворяюсь влюбленной. По крайней мере, она могла бы злиться чуть меньше. Тем более что я оказалась права: фотографии Майлза, увозящего меня на своей лошади, как в викторианском романе, имели большой успех. Я видела по крайней мере пять разных ракурсов – и сама признала, что фотки получились очень романтические. Абсолютная подделка, но тем не менее.
– Никакой стрельбы, Дэйзи, – заверяет меня Алекс, похлопывая Эл по коленке. – Сезон начнется только в августе, и закон не вправе нарушить даже я.
– А что будет, если нарушишь? – спрашиваю я. – Тебя арестуют? Или королевские особы неприкосновенны? Если…
– Дэйзи! – резко говорит Эл, гневно воззрившись на меня. – Нам ехать четыре часа, и если ты всю дорогу будешь задавать глупые вопросы, я сойду с ума!
Я поднимаю руки и откидываюсь на спинку сиденья.
– Извини.
Алекс слегка хмурится, переводя взгляд с Элли на меня. Наверняка он был свидетелем уймы ссор, пока Себ и Флора росли, и я очень хочу его об этом расспросить, но вспоминаю, что мне нельзя задавать вопросы. Раньше Эл требовала, чтобы я проявляла интерес к жизни ее будущих родственников, а теперь, когда я начинаю любопытствовать, она желает, чтобы я молчала. Как всегда.
Честно говоря, я думала, что легкая дружеская беседа хотя бы отчасти снимет возникшее между нами напряжение. Я думала порадовать Элли добровольным участием в планах «дворца», но, очевидно, моих усилий вновь оказалось недостаточно, и я с трудом подавляю гнев. Просто… я отказалась ради нее от дома Винчестеров, от поездки в Ки-Уэст, позабыла про собственную гордость после Инцидента с Лошадью – а сестра по-прежнему ведет себя так, как будто всё это моя вина.
Рядом со мной на сиденье лежит сумка, и я притягиваю ее ближе, наслаждаясь удивительной мягкостью кожи. Глиннис потребовала, чтобы я перестала носить свой потрепанный рюкзак и завела что-нибудь получше, на случай, если поблизости окажутся фотографы. Я хотела возразить из принципа, но она вручила мне эту прелестную сумочку, такую мягкую и дорогую, с шикарной фиолетово-зеленой клетчатой подкладкой и вышитым снаружи чертополохом – и я пропала.
Я вынимаю из сумки «Женский портрет», и Алекс, улыбнувшись, кивает при виде книги.
– Генри Джеймс? Одобряю.
Это мое программное чтение на лето, и я бы предпочла почитать что-нибудь про драконов. Но я улыбаюсь Алексу в ответ и помахиваю книжкой.
– Ты же знаешь, мы, Винтерсы, всегда стремимся к большему.
– В смысле? – уточняет Элли, выпрямившись, и мгновенно делается тверже камня.
– Я пошутила, – огрызаюсь я – и чувствую, как Алекс собирается с духом, чтобы пережить нашу очередную ссору.
Но он прирожденный дипломат – это очень полезный навык. Кашлянув, Алекс спрашивает:
– Элеонора рассказала тебе, куда мы едем, Дэйзи?
– На север, – отвечаю я. – Глушь. Горы. Килты. Лохматые коровы.
Эл по-прежнему глядит в окно, но уголок губ у нее приподнимается. Алекс посмеивается.
– Да, это ключевые моменты, конечно. Но место, куда мы едем, имеет особое значение для нашей семьи, в основном потому, что оно принадлежит нам.
Я опускаю книгу и смотрю на него, подняв брови:
– В отличие от Холирудского дворца?
Алекс кивает:
– Именно. Холирудский дворец и Эдинбургский замок принадлежат Шотландии. Конечно, мы живем там, но мы просто распорядители. А Бэрд-хаус – частная собственность. Мой прадедушка Александр выкупил его в тридцатые годы, чтобы было где отдохнуть с семьей… почувствовать себя обычными людьми.
– А, Малый Трианон, – говорю я, и теперь очередь Алекса удивленно поднимать брови.
Элли косится на меня, и я пожимаю плечами.
– Я читала про Марию-Антуанетту. Кстати, она вовсе не говорила: «Пусть едят пирожные»… но неважно. Малый Трианон – это был домик неподалеку от Версаля, где Мария-Антуанетта могла представить, что она обычный человек. Она доила коз, кормила овец и делала всё остальное, что, по ее мнению, делали крестьяне.
Алекс подавляет смех, превратив его в самый фальшивый на свете кашель.
– Э… да. Но клянусь, мы едем туда не для того, чтобы изображать крестьян.
– А вы наденете килт? – спрашиваю я, и Алекс кивает.
– Нас не пустят в горы, если я этого не сделаю.
– Ну и славно, – отвечаю я.
Алекс улыбается – настоящей улыбкой, которую я нечасто вижу на лице у него и у Эл. И это здорово. Еще одно напоминание о том, что без нелепого королевского антуража Алекс – просто славный парень, который приносит радость моей сестре и, кажется, не приходит в ужас от меня.
