Я ухмыляюсь. Я уже давно не видела Элли по-настоящему взбешенной, но хорошо помню, что, слетев с тормозов, она становится… изобретательной. И Себ, ей-богу, этого заслуживает.
Глядя на меня, он наклоняется ближе.
– Так Элли тебе не рассказала? – спрашивает он, и я указываю на его залитую лимонадом рубашку.
– Э… как видишь.
Вздохнув, Себ принимается рисовать пальцем круги на стойке.
– Я думал, что, может быть, рассказала. Вот почему я хотел увидеться с тобой. Узнать… ну, говорит ли она обо мне.
Я вспоминаю, какой подавленной Элли казалась в последнее время. Недаром она не хотела, чтобы я общалась с Себом и его друзьями. Интересно, как долго она пыталась это уладить? И почему не призналась мне?
Потому что Элли перестала делиться своими секретами, с тех пор как появился Алекс.
У меня в животе все скручивается, но я, не обращая на это внимания, спрашиваю у Себа:
– А как же Алекс? Он ведь твой брат.
– Правда? – оскалившись, уточняет Себ, – Ну, не знаю. Слушай, я понимаю, что это глупо и…
– И безрассудно, – подхватываю я, загибая пальцы, – и эгоистично. И придурочно.
– Есть такое слово? – интересуется Себ, подняв брови, и я гневно смотрю на него.
– Да, если речь о тебе!
Немного смягчившись, я спрашиваю:
– Зачем ты вообще мне это рассказываешь?
На улице начинается дождь – мягкий, теплый. Через несколько минут он закончится, но старики в углу тем не менее ворчат на непогоду.
– Должен же я был кому-то сказать, – отвечает Себ, отводит взгляд и принимается играть с подставкой для стакана, загибая ее края кверху. – Неделю назад, когда я смотрел на них… честно говоря, я еле выдержал. А еще там была Тэмсин, и я знаю, что мама хочет нас свести… Тэмсин нормальная девчонка, пойми меня правильно, но она не Элли.
Он тяжело вздыхает:
– Я боялся, что выкину какую-нибудь глупость, например признаюсь прямо за ужином или…
– О господи. Не надо, – говорю я, схватив его за руку.
Не знаю, можно ли физически ощутить, как кровь отливает от лица. Но я абсолютно уверена, что смертельно побледнела, как только представила Себа, который встает во время ужина и признается в любви к Элли.
– Не буду, – уверяет он. – Но… разве у тебя никогда не было такого большого, такого… – Себ указывает себе на грудь, – важного чувства, что обязательно хотелось кому-нибудь о нем рассказать?
Вид у него действительно жалкий, но я должна оставаться на стороне Элли. Могу лишь догадываться, какой эффект оказала на нее эта бомба замедленного действия. Себ, в конце концов, пытался украсть дом в качестве свадебного подарка! И он достаточно импульсивен, чтобы во время свадьбы встать и во всеуслышание заявить: «Я возражаю!»
– Ты не любишь ее, – говорю я Себу. – Тебе это просто кажется, потому что она красивая, спокойная и… сосредоточенная.
– Да! – восклицает Себ с огнем в глазах. – И самое прекрасное в Элли, что, когда мы вместе, я как будто делаюсь… тише. В жизни мне это пригодится.
– Да, но Элли – человек, а не психологический тренинг, Себ. Она не обязана любить тебя только потому, что рядом с ней ты ловишь дзен.
Себ моргает и задумается.
– Ну да, – протягивает он, но звучит это как вопрос, а не как утверждение.
Я подаю знак бармену, что хочу еще лимонаду, и вновь поворачиваюсь к Себу.
– Да, – твердо повторяю я. – И ты должен пообещать, что ничего не выкинешь. Ты возьмешь свои непристойные и абсолютно неуместные чувства, истолчешь их в пыль и извлечешь из этого урок, понятно? Возможно, Тэмсин не твоя идеальная половинка, но сейчас она здесь, так что, по крайней мере, попытайся. По-моему, ты ей нравишься. Ну или она хотя бы пытается не замечать, что ты – ходячая проблема.
Себ молча ставит свой бокал в нарисованный им кружок на стойке. Потом смотрит на меня и внезапно спрашивает:
– Я вел себя как полный дебил с твоей подругой, да?
Такое ощущение, что приключение с Изой было тысячу лет назад. Даже не верится, что минуло лишь две недели. И все-таки Себ вел себя по-идиотски, поэтому я киваю.
– Не то слово.
Вздохнув, Себ продолжает возить бокалом по стойке.
– Я обязательно поработаю над собой.
Он говорит так уныло, что мне даже становится его жаль. Я неловко протягиваю руку и хлопаю принца по коленке.
– У тебя всё получится, – уверяю я. – И один из способов к совершенству – никогда и никому не рассказывать о своих чувствах к Элли. Понятно?
Волосы Себа привлекательно падают на лоб – кажется, все Мародеры культивируют эту моду. Он смотрит на меня синими глазами, точь-в-точь как у Алекса.
– Понятно, – говорит он и спрашивает: – Ну что, мы теперь друзья?
Закатив глаза, я отхлебываю лимонад и напоминаю:
– Мы родственники.
Себ слегка светлеет.
– Родственники, – повторяет он. – Мне нравится.
Он пожимает плечами и залпом допивает пиво.
– Никогда не думал, что в моей семье будут люди низкого происхождения.
– Учти, когда ты говоришь такие вещи, то сразу переходишь в разряд придурков. А ты, кажется, пытаешься этого избежать.
Ухмыльнувшись, Себ протягивает руку и хлопает меня по колену:
– Вот для этого ты мне и нужна. Напоминать, что я веду себя как полный придурок.
