Камни упали в ущелье
Дракон выдохнул в дреме
Мне сказали иногда шаманка танцует
При мне она танцевала дважды
И пела отгоняя шайтана
Я сидела на панцирной сетке и перебирала картошку
когда услышала крики: в лоскутном жилете с вытертым мехом она била палкой по гравию на дороге и что-то кричала на староказахском
Я видела тьму и не знала как с ней справляться
Возможно причиной были дешевые галлюциногены которые мы покупали в аптеке и по несколько часов отбивали из сиропа от кашля
Но восстанавливая события в своей памяти я понимаю что тьма приходила ко мне и до сиропа от кашля
И до метамфетоминовых марафонов
Она вставала вокруг моей детской кроватки
А когда я одна сидела на пустыре в Сибири
Я чувствовала сладкий запах и чужое присутствие рядом
Иногда шаманка звала всех в кухню – темный ангар без окон обитый гофрированным железом
И сев во главе дастархана на староказахском отвечала на вопросы паломников
И ее сын высокомерно как будто над ним не горит мутный светильник
Но сияет золотая корона
Медленно передавал ее сообщения
Шаманка копалась в бараньем жарком так моя бабка копалась у себя в огороде – задумчивая и больная
Шаманка темными пальцами из-под картошки достала жирное колено барана и мне протянула
Такой был обычай – она кормила паломников как своих собак
Нужно было поймать губами конфету или кусок надкусанного баурсака
И с набитым ртом и почтением благодарить:
После ужина она говорила что готова ответить на любой из вопросов
И я через ее сына спросила
Что мне делать – тьма приходит ко мне
Она и сейчас я сказала стоит за моей спиной и хочет со мной говорить
Но о чем с ней беседовать я не знаю
Старуха на меня посмотрела посеревшими от времени глазами
И медленно заговорила – сын перевел —
Она не хочет тебе ничего плохого но и хорошего от нее ничего не будет
Просто живи с ней – это твой дар
Твоя темень внутри принадлежит мертвым
Это твой дар – она еще раз повторила
Тебе от нее не будет ни хорошо ни плохо
Так живут на земле —
Среди травы и камней
И никто не злится на камень от того что он лежит под ногой
А теперь она сказала иди на гору и думай – все умрут и тебе придется жить одной окруженной призраками
После третьей рюмки Светлана размякла, и я, заметив это, обратилась к ней и попросила передать мне селедку. Светлана спешно подняла тарелку и пальцами схватила рыбий хвост. Пока она проносила его через весь стол, все с напряжением молчали, потому что казалось, что кусок вот-вот упадет в салат или на тарелку с овощами. Но Светлана положила рыбу на мою тарелку и сказала, что помнит, что я люблю хвостики. Мать и бабка с облегчением выдохнули, этим жестом Светлана показала всем, что я прощена. Она подняла на меня глаза и игриво спросила, куда делись мои волосы. Я рассказала ей, как нечаянно попала на юго-запад Казахстана к шаманке, которая лечит людей аскезой и предсказывает будущее. Шаманка обрила меня. В огромных Светланиных глазах засветилось любопытство, она спросила, можно ли ей тоже поехать туда. Она болела туберкулезом уже несколько лет, но лечение не приносило никаких результатов. Я, сказала она, даже ездила в Иркутск в областную туберкулезную больницу, но они не смогли меня вылечить.
