
«Роза» – это трогательная история взросления, рассказ об истинных ценностях и настоящих друзьях. Главный герой, старшеклассник Колька, обнаруживает в местном сквере прекрасную розу, которая выросла, несмотря на неподходящее время года. Мальчик мечтает купить матери шаль. Поможет ли роза осуществить желание подростка?
Анна Рожкова
Роза
Колька понуро плелся по школьному двору, пиная торчащими коленками ненавистный портфель, когда его окликнул лучший друг Витек.
– Колька, ты че такой убитый? Че стряслось?
– Да, Дрочиловна мамку в школу вызывает, – охотно поделился своим несчастьем Колька, надеясь на сочувствие друга.
– Ну, ниче, бывает, – философски изрек Витек, протягивая руку для пожатия. – Ладно, бывай, мне вечером на тренировку, так что до завтра, – изрек он, энергично встряхивая вялую руку друга.
– Ну, счастливо, – нехотя выдавил из себя Колька, продолжив свой скорбный путь.
Пройдя школьный двор и обогнув пару домов, парень добрел до сквера. Вообще-то до дома было уже, буквально, рукой подать. Оставалось только пересечь скверик и, пройдя по тропинке, предусмотрительно протоптанной жителями окрестных домов, пролезть в щель между раздвинутыми прутьями забора. Но здесь силы окончательно оставили Колькино худое нескладное тело, и он, как шарик, из которого выпустили воздух, с тяжким вздохом опустился на близлежащую скамейку. Назвать этот небольшой пятачок с несколькими скамьями и чахлым розарием посередине звучным словом сквер или парк можно было лишь с большой натяжкой. Но все же лучше посидеть здесь, чем тащиться домой. Размахнувшись, парень водрузил рядом портфель, который жег ему руку от самой школы. Дело в том, что внутри лежала записка от Колькиной классной руководительницы, Анны Трофимовны, с просьбой к его маме зайти в школу. Он обреченно поднял глаза на хмурое, серое небо. Погода полностью соответствовала настроению. Было начало декабря и, хотя, зима в этом году еще не наступила, и было довольно тепло, все же температура не особо располагала к долгому рассиживанию на лавке. Зато парк был безлюден. 'Хоть что-то радует' – подумал Колька, осмотревшись вокруг. Сквер пустовал редко, с раннего утра его оккупировали собачники со своими шавками (Колька терпеть не мог собак) разных калибров и степени воспитанности, к одиннадцати подтягивались мамаши с колясками, и парк наполнялся воплями и криками их многочисленных отпрысков. Ну, а по вечерам лавки занимали подростки с пивом и сигаретами. Никто из местных после наступления темноты сюда не совался, себе дороже. 'И почему я такой невезучий?' – размышлял Колька, одергивая короткие рукава дешевой болоньевой куртки., которые не поддавались по причине слишком длинных Колькиных рук. Плюнув на это безнадежное дело, парень засунул ладони поглубже в карманы и снова задумался над своей несчастной судьбой. День вроде так хорошо начинался.
Отец Витьки, Колькиного другана и однокашника, привез сыну из командировки настоящий швейцарский нож. Кроме лезвия, в нем было еще полно нужных штук вроде ножниц, открывалки, щипцов и других непонятных, но крайне полезных в хозяйстве приспособлений. Колька чуть не умер от зависти. Витек носил нож с собой, не расставаясь ни днем, ни ночью, хвастаясь перед каждым встречным и поперечным. Просить подарить – бессмысленно, Витек ни в жисть не согласится. И у Кольки созрел коварный план. Была у друга одна страсть, он жуть как любил поспорить. На перемене часто раздавался его звонкий голос: 'А спорим?'. Был у него еще один пунктик – Лейла Башева. Вообще-то Витька не признавался, что Лейла ему небезразлична, даже лучшему другу. Но Колька заприметил, какие взгляды Витя бросает на девочку. Колька не понимал, что друг нашел в этой Лейле. Тихая и незаметная, она всегда держалась особняком, не хихикала с девчонками на переменах, не бегала на курилку, не заигрывала с парнями. По мнению Кольки, типичный синий чулок. Если спросишь что, или пошутишь, закинет за спину тяжелую, черную как смоль косу, да зыркнет темными глазищами, аж мурашки по спине. Да и вообще она была не в Колькином вкусе, худенькая, прямая, как доска, ни выпуклостей, ни округлостей, одни впалости. Не то, что Надька Корзинкина. Там есть на что поглазеть, вся округло-выпуклая, с дерзкими густо подведенными глазищами. Колька, чтобы заполучить нож, решил рискнуть папкиным старым шарфом, хоть мать и берегла его как зеницу ока. Но дело того стоило.
– Витька, а спорим, что я к Лейле подкачу, и она меня не отошьет? – небрежно обронил Колька на перемене.
– Лейла, тебя? – ощетинился Витька, но тут же звучно заржал, – Ну, ты насмешил.
– Ну, как хочешь, – он сделал вид, что потерял к спору интерес.
– Нет, погоди-ка, – остановил друга Витек. – На что спорить будем?
– Да на твой нож, – парень глазами указал на оттопыренный карман друга.
– На нож? – Витька в раздумье почесал подбородок. Но по его блестевшим глазам и горящим щекам, Колька понял, что он у него на крючке. – На нож, говоришь? А ты че ставишь?
– Шарф, – Колька достал из портфеля старый шарф, единственное напоминание об отце. Остальные вещи, представлявшие ценность, мать продала. А те, что уже ни на что не годились, раздала соседям и знакомым. И без этого хлама в их тесной квартирке было не развернуться.
– Да на фиг он мне нужен, старье какое-то, – фыркнул Витька и отвернулся.