Наконец пылающий гневом сэр Эдвард повернулся, одним выразительным движением головы приказав прекратить экзекуцию, и, не обращая внимания ни на ожидающую толпу, ни на привязанного узника, уволок в замок свою непокорную дочь.
12.
- И речи быть не может! - Сэр Эдвард метнул на дочь яростный взгляд. Я не награждаю головорезов!
- Отец, пожалуйста! Прошу вас! - стиснув руки, Розалинда следила, как он сердито расхаживает по зале. - Вы выслушали Клива. Вы выслушали сэра Роджера. Почему вы не хотите выслушать меня?
- Это не твоя забота. Женщинам не следует вмешиваться...
- Это моя, и только мой забота! - воскликнула она в праведном негодовании.
Услышав столь дерзкий выкрик дочери, посмевшей противоречить ему, сэр Эдвард в гневе воззрился на нее:
- И это - послушное дитя, которое я отправлял в Миллуорт? Неужели эта возмутительная строптивость - образчик воспитания, которое ты получила у леди Гвинн? - Он испепелял ее взглядом. - Я - хозяин Стенвуда, мисс. Здесь каждый человек и каждый камень находятся под моей защитой. И если то, что я считаю своим, оказывается под угрозой - это значит, что угрожают мне. Тот, кто осмеливается на подобные посягательства, платит дорогую цену.
- Но не ценой его жизни, - тихо промолвила она. Ее голос звучал совсем смиренно, по мере того как возрастал ее страх за Черного Меча.
В напряженном ожидании отцовского ответа Розалинда лихорадочно соображала, каковы будут последствия, если она во всем признается отцу. Если он поймет, что речь идет о ее муже, тогда, быть может... Она прижала пальцы к губам, не зная, на что решиться, Ей так хотелось надеяться, что тогда отец освободил бы пленника. Но упрямое и зловещее выражение лица разъяренного лорда достаточно красноречиво свидетельствовало: тому, кто посмел нанести урон репутации его единственной дочери, не приходится рассчитывать на награду или хотя бы на снисхождение. Отец не стал бы разбираться в тонкостях языческого ритуала обручения. Он и сейчас зол до крайности, но ярости его вообще не будет границ, если ей придется рассказать обо всем, что случилось. Нет, с сожалением признала она, тайну раскрывать нельзя, потому что это означало бы смертный приговор для Черного Меча. С другой стороны, при нынешнем положении дел, похоже, ему грозит та же участь, если она не сумеет убедить отца пощадить его.
С твердым намерением любой ценой сохранить спокойствие и рассудительность - Розалинда приняла самый благонравный вид.
- Вы наслушались страшных сказок о Черном Мече от Клива, я уверена в этом. Но вы должны понять...
- Да что это за имя такое? Черный Меч, скажите на милость! Вполне подходящее прозвище для разбойника и душегуба! Оно только лишний раз подтверждает рассказ мальчишки.
- Его зовут Эрик, - вставила Розалинда. - Он из местечка, которое называется Уиклифф. Отцовские глаза сузились.
- Это он так сказал тебе?
Розалинда кивнула и подошла ближе к отцу.
- Он не отрицал, что прошлое у него неблаговидно, но согласился нам помочь. И очень заботился о нас. Он даже сделал волокушу для Клива.
- Волокушу?
Розалинда уловила любопытство в голосе отца, и это показалось добрым знаком.
- А разве Клив умолчал об этом? Он был ранен и не мог идти сам. Черный Меч... - я хотела сказать Эрик - смастерил нечто вроде... тележки без колес... и в этой волокуше он вез Клива все время...
Она наблюдала, как отец переваривает эту новую порцию сведений, и, чтобы не дать ему возможности отмахнуться от них, продолжала:
- Он для нас охотился, и благодаря ему у нас была пища. Он даже сделал мне пару башмачков из двух кроличьих шкурок.
Отец поджал губы и отвернулся. Когда он снова обратился к ней, его лицо все еще сохраняло подозрительное выражение.
- По словам твоего пажа, он видел, как ты отбиваешься от этого человека, и был вынужден броситься на твою защиту... - Лорд Эдвард осекся: было очевидно, что ему трудно обсуждать вслух такую возможность, о которой даже подумать было нестерпимо.
- Клив ошибся. - Ложь слетела с ее уст без видимых затруднений, и Розалинда была готова провалиться сквозь землю от стыда, что выставляет Клива в столь невыгодном свете. Она как-нибудь сумеет загладить свою вину перед мальчиком, пообещала она себе. Но нельзя же допустить, чтобы Черного Меча казнили. - У Клива голова кружилась, он тогда еще не вполне пришел в себя от раны, от лихорадки... Он с самого начала отнесся враждебно к чужому человеку. Он... может быть, он немного стыдился того, что сам был не в состоянии опекать меня в пути.
Розалинда перевела дух; она еще не смела надеяться, но ее окрыляло уже то, что лицо отца утратило свое непреклонно-мстительное выражение: теперь он выглядел слегка озадаченным. Господь милосердный, горячо молилась она, сделай так, чтобы отец пощадил Эрика.
Сэр Эдвард молчал, и Розалинде казалось, что она чувствует, как борются в его душе жажда мести и стремление быть справедливым. Наконец он прокашлялся и заговорил.
