— А в саду почему ты мне отказала в помощи? Тогда мы даже не были знакомы.
— Я поражаюсь вам, Ваша Светлость. С вами знакома вся Каринэя. Каждый знает, кто такой герцог Тэнайский и чего можно ждать от его солдат. Они сожгли половину моей деревни! — Голос Розалин прозвучал резко. — Вы хоть представляете каково это? Да что вы можете знать… Вы живёте в своём замке, раздаёте приказы направо и налево и вам плевать, что любое ваше слово может разрушить чью-то жизнь.
Герцог собирался возразить, но инара перебила его:
— Но даже если бы ваши солдаты не нападали на мирных жителей, неужели вы считаете, я не вправе вам отказать? Я свободный человек и могу выбирать, кому оказывать помощь, а кому нет.
Розалин хотелось верить, что произнесённые ею слова правдивы, но в глубине души она понимала, что врала и себе, и герцогу. С тех пор, как пробудился её дар, у неё отняли выбор, а теперь она лишилась ещё и свободы.
Герцога забавляли слова гордой инары. Её взгляд на жизнь был так же не замутнён, как у ребёнка, ещё не познавшего тяжесть долга. Это и удивляло Андриана, ведь кому как не инарам понимать:
— Свободных людей не бывает. Если уж я не свободен, то куда тебе рассуждать о выборе?
Розалин поджала губы и приподняла подбородок — так она делала всякий раз, когда не хотела с чем-то соглашаться. Андриан легко заметил в её настроении перемену и на этот раз решил дать ей высказаться:
— Что, неужели ты думаешь, что у герцога нет обязанностей и долга? В чем ты там меня обвиняла, в сожжённой деревне и нападении на Каринэю?
Инара осуждающе покачала головой.
— Даже сейчас вы говорите об этом с пренебрежением. Как будто это пустяк и вы не испортили жизни сотням, а может быть, тысячам каринэйцев.
По палубе пронёсся раскатистый смех герцога.
— Испортил жизни! Вот это я понимаю обвинение. А тебе не приходило в голову, что Каринэе наше вмешательство было на руку? Нет? Ну, посуди. Я оставил вдоль ваших границ с другими герцогствами часть своих солдат. Ваши берега теперь охраняют мои корабли. Вы можете больше не трястись и не бояться, что к вам придут очередные захватчики. Уж лучше подчиняться кому-то сильному, чем переходить из рук в руки.
— Уж лучше трястись и бояться, чем потерять свободу! — Розалин смотрела на герцога с вызовом и говорила уже совсем не о своём герцогстве, а о себе. Ей претила сама мысль, что кто-то мог иметь власть над её жизнью.
— Твои соотечественники могут с тобой не согласиться. Но даже если завоевание Каринэи ужасный, постыдный, как ты считаешь, поступок, неужели тебе ни разу не пришло в голову, что я совершил его не по собственному желанию?
Нет, Розалин совсем не думала, что за нападением на Каринэю стоял кто-то помимо герцога Тэнайского.
— Молчишь. — Губы герцога дрогнули в усмешке. — Войска в Каринэю я отправил по приказу короля. Хоть я и считаю этот приказ верным, — он с удовольствием заметил, как щёки Розалин вновь вспыхнули от гнева, — но война — дело затратное. Сам бы я в это не ввязался.
— Если вам так невыгодно было ввязываться, неужели вы не могли ему отказать? — Розалин прекрасно понимала, что вопрос её звучал глупо, но ей не хотелось оправдывать действия герцога обычным долгом.
— Отказать королю? Я присягал ему на верность. Конечно, я не мог этого сделать. Да и, как я уже сказал, его решение было правильным. Если бы феодальные распри юга подошли к северным герцогствам, нас бы тоже затянуло в водоворот смуты. Уж лучше мы заранее потушим этот пожар.
Слова Андриана звучали искренне, но просто так оправдать его действия Розалин не могла. В
— Солнце уже село, — сказала Розалин. — Можно мне вернуться в каюту?
Герцог шумно выдохнул. Казалось, эта инара не услышала ни единого слова, а если и услышала, то предпочла не понять. Он не любил опускаться до оправданий и предпочитал оставить каждому право думать о нём в любом удобном для них ключе. Но почему-то именно Розалин ему хотелось переубедить. Не такой уж он и злодей, чтобы вызывать в ней столь сильную к нему ненависть.
— Тебя проводят. — Он махнул рукой одному из моряков, и тот с радостью поспешил к ним. — Доведи девушку до каюты Барто, запри за ней дверь, — герцог протянул ему ключ, — и верни ключ мне.
— Погодите, — Розалин обернулась уже у ведущего на жилую палубу трапа, — вы обещали, что меня покормят. И я хочу пить.
С тех пор, как герцог потерял семью, он успел позабыть, как это — заботиться о ком-то кроме себя самого. Потому, определив инару в каюту, он ни разу не вспомнил, что она могла быть голодна или испытывала жажду. Он сухо кивнул, и инара начала спускаться по трапу.
Подол платья мешал ей, и она с завистью посмотрела на сопровождавшего её моряка. В мужских штанах перемещаться по кораблю было значительно удобнее.
— Прошу, госпожа, — моряк открыл дверь каюты и, как только Розалин зашла внутрь, вновь её запер.
