– Смотришь, словно привидение увидел, – проговорил друг после приветствия.
Богдан молча протянул в гардероб пальто и скривился.
– Что-то случилось? – спросил Зегерс.
– Все хорошо, просто в местном отделении Ордена считают меня идиотом.
– Серьезно? Но ты же их разубедил?
Богдан махнул рукой и первым двинулся в сторону обеденного зала, где заранее заказал столик. Хороший ресторан, правда, немного в старомодном стиле. Дубовые панели, много тяжелых портьер и просто гигантское количество хрусталя и позолоченных деталей.
– Понял, у тебя хреновое настроение. – Хан уселся, посмотрел на подскочившего официанта. – Подойдите минут через пять, пожалуйста.
Тот молча отошел, а они открыли папки меню.
– Что там за дела с местным отделением?
– Кто-то особо умный пытается всех убедить, что вещи сами уничтожаются. Слишком много пожаров и несчастных случаев, когда не остается и клочка, – изучая меню, ответил Богдан. Он привык обсуждать дела с другом детства и говорил свободно.
– Зачем?! – В голосе Хана сквозило неприкрытое удивление. Если действует кто-то из своих, то должен знать: за такое одно наказание – смерть. Без пощады и апелляции.
– Вот и мне интересно – зачем, – медленно ответил Ковальский, выбирая между стейком и бараньими ребрышками.
– Предположения есть?
– Проверяю сейчас одну версию, не хочу пока говорить.
– Ясно, – вздохнул Хан, понимая, что большего от друга пока не добиться. – Все мы порой слегка суеверные. Ты поэтому рекомендовал отправлять мне вещи не через их отделение?
– Все верно. Ты отправил?
– Да, курьером. Думаю, они завтра уже будут в Риме.
– И как она на это отреагировала? – не удержался Богдан от вопроса. Его коробило, что друг рискует карьерой ради женщины. Ведь нет гарантии, что она беременна именно от него.
– Ее зовут Ева, Богдан, – спокойно произнес Хан, поднимая взгляд от меню и в упор глядя на него. Глаза опасно блеснули, а взгляд стал стальным. Богдан ответил ему таким же. Так и смотрели друг на друга минуты две.
Первым заговорил он.
– То есть ты оставишь ее себе?
– Она не вещь, чтобы ее оставлять, – зацепился за слова Хан.
– Ты понимаешь, как рискуешь? Она отравлена скверной.
– Как раз нет. У Евы иммунитет, и с вещами она рассталась легко.
Все они так говорят, когда их ловят!
– Я о таком впервые слышу, – скептически произнес он.
– Богдан, не мне тебе говорить, как сильно меняются люди под воздействием скверны. У Евы было шесть вещей. Шесть!!! Эта женщина не изменилась и на йоту и потерю вещей восприняла спокойно. В любом случае она мать моего ребенка, и за нее я порву любого. Я с тобой о другом хотел поговорить. У меня есть интересная информация.
– Это какая же?
Богдан тоже собирался предупредить брата, что им интересуются. Но пока подозвал стоявшего неподалеку официанта. Сделав заказ, они снова изучающе уставились друг на друга.
– Богдан, – поморщился Хан, – прекрати. Ты смотришь на меня, как на идиота.
«Потому что ведешь себя, как идиот!» – мысленно огрызнулся Ковальский, в душе переживая за него, но вслух сказал иное:
– Ты не идиот лишь потому, что забрал у нее вещи. Но в иммунитет я не верю. Может, она хорошо притворяется?
– Я прекрасно отличаю притворство от правды. Насчет пропажи вещей. Интересная вещь происходит. В Париже был клуб двух владелиц. И находились они под защитой кого-то из Ордена.
А вот это интересно!
– Они сдавали этому человеку других владелиц, взамен же находились в безопасности.
– Откуда сведения?
– От Евы. Она сама едва не попалась.
Опять Ева! Вот угораздило же Зегерса на нее нарваться. Богдан уже жалел, что сказал ему о ней. Уж лучше бы сразу сдал в местное отделение Ордена и ловил бы на живца того, кто перехватывает вещи. И почему сразу это в голову не пришло? Хотел помочь другу, а вышло… Плотно сжав губы, чтобы не выругаться, он подождал, пока подошедший официант разольет вино и расставит тарелки. Потом проговорил тихо:
– Ты же понимаешь, что ее слова не имеют никаких доказательств?
– Да, только вот ночной клуб «Миледи», где и была Ева, сгорел в день ее побега. Кстати, я проверил: вещей из Парижа уже не поступало очень давно.
– Ты не помнишь, кто там возглавляет отделение Ордена?
– Гай Лоран. Он туда пришел пять лет назад.
Богдан резал стейк на аккуратные кубики. И обдумывал новость.
Все вещи скверны всегда уничтожались в Ордене, под оком Магистров. Чтобы быть уверенным в том, что непотребство сгорело.
– Хан, надо проверить связи французского филиала и российского… – начал Ковальский, но его перебил звук входящего сообщения. Одновременно у обоих.
Не сговариваясь, они взяли лежавшие рядом мобильники.
«Всем членам Ордена! Основной объект пойман и находится на пути в Рим. Казнь состоится через два дня».
Богдан метнул быстрый взгляд на друга. Хан окаменел, не отводя взгляда от экрана, как будто не хотел верить.
– Мне пора, – проговорил неживым голосом.
«Куда, идиот!» – выругался Богдан, хотелось встряхнуть брата, чтобы пришел в себя.
– Хан…
– Ты видел сообщение? Казнь через два дня.
– Ты самоубийца?
Но друг не слышал, пребывая в своих мыслях. Богдан подался вперед и, не повышая голоса, прошипел:
– Ты что задумал, кретин?
