Удивительно! Пока с ним ничего не происходило, он боялся своей болезни — а вот теперь, когда начались странности, всякий страх исчез. Всё будет хорошо, говорил ему внутренний голос, чем-то похожий сразу на голоса отца, матери, кошки Кэт и Брэма Конти. Скоро случится нечто прекрасное и удивительное, и ты выздоровеешь... Да ты по-настоящему и не болен, а Брендан просто дурак.
Саид лежал, сжимая и разжимая кулаки, чтобы не застоялась кровь. Тут как раз вернулся Брендан и принёс из буфета бумажную коробку с ужином.
— Всё нормально? — спросил врач. Сейчас он уже привык и не так суетился и причитал, как сразу после падения.
— Ага.
— Давай-ка руки развяжу, а ноги оставлю. Держи, ешь.
Саид сел на постели и охотно принялся за еду. Брендан пристально следил за ним — должно быть, опасался приступа дикого аппетита. Смешной!
— Деньги остались? — спросил Саид с набитым ртом.
— Остались. — Брендан нахмурился.
Деньги были проблемой. В нижгородском банке выяснилось, что счёт Брендана заблокирован, и сам он вообще-то объявлен в розыск Новой Москвой. Пришлось менять те немногие наличные юни, что были у Брендана. Обменяли по грабительскому курсу, да и то успели в последний момент. Объявили какую-то новость (Брендан не сказал Саиду, какую), и после неё новомосковские юни перестали брать вообще.
Денег хватило на два билета только до Зелёного Моста (а не до конечной цели, Кап-Яра). В кармане осталась сущая мелочь на еду. На какие деньги плыть дальше? На что вообще жить? Брендан только беспомощно разводил руками.
Ты бы, растяпа, не выжил у нас в Рабате, думал Саид. Он почти потерял уважение к Брендану, хотя и был благодарен за то, что кормит и ухаживает. Подумать только, привязал меня, пацана! Боится, что я на него наброшусь! Сам врач, конечно, говорил по-другому: «Привяжу, чтобы ты сам себе не навредил», — но Саид-то видел, что Брендан его побаивается! Да и как врач он был бесполезен — ничего толком не знал об этой мелантеме. Все надежды Брендана были на Кап-Яр. «Добраться до Кап-Яра, а там разберутся, там помогут», — только он и твердил без конца... Одно слово — недотёпа! Пропаду я с ним, думал Саид. Нельзя полагаться на него...
Но сейчас ему не хотелось об этом думать. Настроение после ужина было отличное. Предчувствие чего-то прекрасного и удивительного становилось всё сильнее, и как будто освещало всё тихим золотым сиянием... Саиду стало жалко Брендана. Так захотелось его утешить, заставить тоже поверить, что тревожиться не о чем, что всё будет хорошо...
— Брендан! — проникновенно сказал Саид. — Знаешь, ты не переживай за меня. Всё со мной будет отлично! Я знаю! Точно знаю! Хочешь, поклянусь?
От этих слов врач явно встревожился ещё больше.
— А откуда ты знаешь?
— Знаю и всё!
— Обоснуй.
Упрямая ты башка, подумал Саид. Он призадумался... Как ему, дураку, объяснить, если он упёрся? Как найти слова, которые Брендана убедят? Ладно, попробуем...
— Вот смотри, — начал Саид. — С чего ты взял, что мелантема — это плохо?
— А как же? — у Брендана даже глаза округлились от удивления. — Чёрный цветок послали аквилиане, наши враги. Те, кто один раз уже ударил по Земле. Чего хорошего от них ждать?
— У нас говорят, что Аквила — орудие Гнева Аллаха, а Аллах милостив и милосерден. Но ты в Аллаха не веришь, поэтому скажу по-другому. С чего ты взял, что мелантему послали именно аквилиане? А не другие какие-нибудь существа, которые нам друзья?
— Хм. Аквила — единственная известная внеземная цивилизация. Были бы у нас друзья — мы бы знали. Друзья не прячутся.
— Даже если так. Почему ты думаешь, что раз аквилианское — значит злое? Может, они хотят договориться, помириться? А говорить-то по-нашему не умеют. Может, эта мелантема мне внушит их язык, и я стану переводчиком? Ты подумай, как она может быть плохой, если мне сейчас так хорошо?
Брендан, кажется, призадумался — а Саид так и светился от радости, что смог так ясно, просто, доходчиво всё сказать. По правде говоря, он прямо на ходу придумал все эти доводы. Сам-то он безо всяких доводов знал истину — а вот Брендана они могли бы и убедить... Но Брендан смотрел на него как-то странно.
— Неужели не понял? — огорчился Саид.
— Дай-ка я тебя снова привяжу, — решил врач. — У мышей такого вроде не было... На центр наслаждения, что ли, действует? Нуклеус аккумбенс? Жаль, что Шефера нет, он бы объяснил...
— Опять ты за своё. Ну где я не прав?
— Да это не ты. Это мелантема тебе внушает. Но объяснять бесполезно, сам поймёшь через часик, когда приступ пройдёт.
— Какой приступ? — Саид от души засмеялся. — Мне хорошо! Да ты представить не можешь, как мне хорошо!
