Это наверняка был блеф. Араун не решился бы на убийство заложников – Колония никогда бы ему этого не простила. Выпустив меня, Араун уже проиграл, – поняла я. И теперь мне оставалось лишь дождаться признания проигрыша. Разумеется, я придержала эти мысли при себе. Не стоило унижать врага, пока победа не окончательна.
– Мне нужно двадцать часов на консультации, – сказала я.
«То есть на подготовку штурма?» – подумал, вероятно, Араун, судя по тому, как помрачнело его лицо. Сказать это вслух он не мог. Его выбор был небогат: либо принимать моё условие, либо настаивать на своём, угрожая убийством заложников. Но ему так же не хотелось кровопролития, как и мне. Шантаж был обоюдным. Араун сидел в собственной ловушке и прекрасно это понимал.
– Хорошо, даю вам двадцать часов, – угрюмо согласился он и отключил связь. Что ему ещё оставалось?
Я выиграла разговор, но чувствовала себя совершенно вымотанной. В этих мемуарах я уже не раз писала, насколько чужда политическим играм. Строить комбинации, планировать свои действия и предсказывать чужие с учётом всего хитросплетения взаимосвязанных интересов – для кого-то это так же естественно как дышать, но не для меня. И вот сейчас я оказалась единственной ответственной за будущее Рианнон, и не могла позволить себе бежать с поля боя. Я немедленно вызвала по спецсвязи контрольный тьюринг Колонии – «Бюрократа», как мы его неофициально звали.
– Поменять очерёдность наследования прайм-админской сигиллы, – распорядилась я. – После меня пусть идёт Либертина Эстевес, за ней Веспер Прасад. Исключить из очереди всех Араунов, Эйнонов, Мейригов и прочую оппозицию.
– Невозможно, – к моему величайшему удивлению ответил Бюрократ. – Очередь можно изменить только по решению Совета – статья 29, пункт 2 Устава Колонии.
– Какая нелепость! – в сердцах воскликнула я. – Ведь это мятежники, как можно оставлять их в списке!
– Я машина. Я не правомочен квалифицировать действия людей как мятеж. – Тон тьюринга показался мне каким-то злорадным, но это, конечно, была иллюзия. – Пока Совет не признал Кадваллона Арауна мятежником, он остаётся полномочным праймом домена и 14-м в очереди после вас.
– Совет… – Меня охватил мгновенный ужас. – Весь Совет без сознания, кроме людей Арауна! Конечно, они проголосуют как им надо!
– У них нет кворума, – успокоил меня Бюрократ. – Они не смогут провести никакого решения.
– И на том спасибо. Но кто додумался до такого правила?! Совет… Именно сейчас мне нужна вся полнота власти, а я ничего не могу сделать без Совета!
– Вы можете объявить военное положение, – подсказал Бюрократ, и я обозлилась на себя – нельзя быть такой невеждой в собственной конституции!
– Если я объявлю военное положение, я смогу изменить очередь наследования?
– Да, но только на полсуток. Если через 12 часов Совет не утвердит военное положение, оно будет автоматически отменено.
Кто-то из древних сказал: лишь в моменты кризиса выясняется, кто по-настоящему держит власть. Слишком долго я была убеждена, что Совет – бесполезное сборище ничтожеств. Только сейчас мне стало ясно его подлинное значение – только тогда, когда Совет фактически перестал существовать! Но некогда было предаваться размышлениям.
– Так и сделаем, – решила я. – Бюрократ! Я объявляю военное положение и приказываю поменять очередь наследования сигиллы. После меня Эстевес, за ней Прасад.
– Сделано, – послушался на этот раз тьюринг. – Военное положение введено, очередь изменена. Но напоминаю, что ваш приказ должен быть подтверждён Советом до 10 часов 15 минут завтрашнего дня.
– Совет лежит без сознания и в плену. Это не основание для того, чтобы увеличить срок?
– Устав Колонии не делает исключений.
«10–15. Постараемся управиться раньше», – сказала я себе. И снова вызвала Либертину Эстевес.
Решительная и бодрая, она доложила обо всём, что успела сделать. Компьютерщики интрагарда частично восстановили сеть. Информации стало больше – «туман войны» рассеивался. Было видно, что все силы оппозиции стянулись к Ллису. Я сохраняла в своих руках управление жизнеобеспечением Колонии. Я легко могла бы отключить мятежникам воду, свет, электричество и связь. Но это имело бы смысл только при полной блокаде, а эту блокаду ещё нужно было установить – поставить патрули на все входы и выходы из мятежной зоны.
– Мы можем организовать эти патрули?
– Более-менее, – вздохнула Эстевес.
Большинство людей и ботов в Рианнон не подчинялись мятежникам, но, увы, не подчинялись и нам. Все лояльные домены были обезглавлены – их праймы лежали бесчувственными телами в медбоксах Арауна. Нужно было назначать временных праймов, прописывать им сигиллы в системе учёта Бюрократа, оповещать растерянных колониалов – короче, заново формировать все цепочки командования. Я поручила это дело Эстевес, а сама переключилась на Прасада. Полковник вызывал меня уже давно и упорно.
– Пришла передача с «Нефера», – доложил Прасад. – Результаты нашей инспекции.
Я с трудом подавила в себе раздражение. «Нефер»! Как будто в такое время не было вещей важнее госпитального циклера в месяце полёта от нас!
