Говорить больше не имело смысла. Зара бросилась к двери. Рывком сбросила крышку с пульта аварийного управления, ударила по кнопке… Чистый жест отчаяния. Конечно, дверь была механически заблокирована снаружи. Зара со всего размаха, до боли, грохнула кулаком в её обитый искусственным деревом металл.
Предали. Её предали.
Бюрократ, Прасад, даже отец — все.
Все её великие планы провалились. Всё рухнуло.
Закрыв лицо руками, она бессильно сползла на пол.
Солнце закатывалось, когда Арлекин и Валериан вышли в сад. Дым над Новой Москвой как будто стал реже — должно быть, пожары в основном погасили. Зато стрельба стала чаще — надо думать, Колония бросила все силы на борьбу с мародёрами.
— Что он такое пишет, ваш Игорь? — спросил Арлекин. — Вы что-то знаете? Это ваш внутренний шифр?
Валериан пожал плечами.
— Не представляю, мой друг. У нас нет внутреннего шифра, а если бы и был — Игорь не знал бы его. Мне незнакомо это письмо. Ясно одно. — Гейммастер сделал задумчивую паузу. — Игорь получил эту способность от чёрного цветка. Кстати, не хотите взглянуть на цветок?
Арлекин молча кивнул.
Они подошли к задней двери в белёной стене медиториума. Валериан отворил электронный замок своим ID-чипом. Лестница спускалась в подвальный коридор, а тот упирался в следующую дверь — стальную, с механическим кодовым замком.
— Ваша личная тюрьма? — поинтересовался Арлекин.
— Покаянная келья. — Валериан набрал код и потянул на себя тяжёлую дверь. — Место, где согрешивший брат или сестра может в уединении, вдали от шума и забот, предаться глубокому самосозерцанию… Вот он, ваш цветок.
Камера без окон, освещённая лампой дневного света, была бела и чиста. Стены украшали «Подсолнухи» и «Звёздная ночь» Ван Гога. Посредине — между лежанкой и унитазом — стояло пластмассовое ведро с землёй, а из него рос чёрный цветок.
Здесь, при полном безветрии, было ясно видно, что цветок способен двигаться самостоятельно. При появлении людей он как будто встрепенулся, насторожённо повёл тонкими усиками… Слабый гнилостно-сладкий запах наполнял камеру.
— Ну и что дальше? — спросил Арлекин.
— Мои люди вытащат его, и я устрою ритуальное сожжение. Но отложим это на завтра. Сейчас братья и сестры слишком устали.
— Договорились. Идёмте отсюда. — Цветок слегка нервировал Арлекина, хотя в этом он ни за что не признался бы.
Они вышли в сад. Красное солнце тлело в ветвях деревьев. Какая-то прихожанка-
— Как насчёт моего поручения? — спросил Арлекин. — Придумали?
— О да.
Гейммастер неторопливо шествовал по дорожке к своему дому, спрятанному в самом дальнем уголке сада. Домик будто сошёл с иллюстрации к детской сказке: черепичная крыша, пузатая печная труба, уютная скособоченность, тёпло-розовая в закатном свете штукатурка стен.
— Если оно не пересекается с моим основным заданием, я к вашим услугам.
— Я ничего не знаю о вашем основном задании и предпочитаю не знать, — Валериан со скрипом отворил массивную деревянную дверь. — Но думаю, что вряд ли. Начать придётся издалека. Вы что-нибудь знаете об истории реалианской религии, мой друг?
В полутьме прихожей Валериан вряд ли мог разглядеть презрительную усмешку Арлекина.
— Аналогично. Ничего не знаю и предпочитаю не знать.
— А зря. — Они прошли в кабинет, дышащий комфортом и солидностью. — Для вашего задания это совершенно необходимо. Я расскажу вам главное. Зонд «Граффос». Когда-нибудь о нём слышали? — Валериан гостеприимно указал Арлекину на диван, обтянутый гобеленом ручной работы.
— Нет, — сказал Арлекин, одновременно мыслекомандой запрашивая справку у даймона.