– Вы забыли оплату пирожника, – ввернул Матье.
– Правда? – сказал нотарий. – И какова же она?
– Пятнадцать солей в неделю.
– Пятнадцать солей! Ладно, у вас все равно остается чистыми тысяча двести сорок семь солей в неделю, что дает семьсот сорок пять ливров и два соля в год. Вычитаем половину, как и положено при торговле под открытым небом и в плохую погоду, и остается триста семьдесят два ливра и два соля в год. Таким образом, прошу вас заплатить один ливр из сотни…
Жанна терпеливо слушала его со смешанным чувством раздражения и любопытства. Помощник нотария жадно вглядывался в жарящиеся пирожки с персиками, возбужденный их сладким ароматом.
– Три ливра и одна шестая, округляем до трех с половиной солей. Три ливра и три с половиной соля, – повторил он настойчиво, глядя на Матье.
– А что я получу взамен?
– Патент сроком до… Вы ведь уже месяц торгуете, верно?
Да уж, сведения у него точные. Не иначе кто-нибудь донес, подумала Жанна.
– Значит, до мая будущего года.
Жанна вытащила из-под одежды свой внушительный кошель. Звон монет, казалось, сводил нотария с ума. Жанна достала три ливра и спрятала кошель обратно, потом взяла из маленького кошелька три соля и мелкую монетку и подала деньги нотарию. Тот сделал знак помощнику, который разложил свою странную ношу, оказавшуюся складным столом. Потом из плоской кожаной сумки на поясе он вынул перо, чернильницу и лист бумаги. Нотарий окунул перо в чернильницу и склонился над столом. Помощник подал ему песочницу, которую нотарий потряс над новоиспеченным патентом. Через мгновение он сдул песок и подал бумагу Матье.
Жанна мечтала, чтобы непрошеные гости исчезли до окончания занятий в коллеже. Она взяла пирожок и подала его помощнику нотария, который торопливо засунул его в рот совсем горячим.
– Ну вот, – сказала Жанна, – храни вас Господь.
Мэтр Буштон, оставшийся без пирожка, недовольно поднял бровь и все же купил один. Не говоря ни слова, он повернулся и пошел вниз по улице.
Жанна и Матье заговорщицки переглянулись.
– Ну что ж, теперь все по закону, – сказал Матье, протягивая Жанне патент. Та сложила его и спрятала на груди под одеждой.
– Броде бы, – сказала она.
На самом-то деле Жанна так не думала. Они тайно жили в чужой мастерской, и она выдавала себя за мальчика.
Пробило полдень, и вскоре случилась новая неприятность. Только Жанна собралась сложить козлы, к ним вышел повар коллежа, который уже не раз пробовал ее пирожки. Это был бледный человек с красным носом и утиной походкой. Не похоже было, что он собрался купить себе лакомство на десерт, ибо сейчас он больше всего напоминал зверя, готового к нападению.
– Эй, вы! – обратился он к Жанне и Матье, явно не распознав в нем давешнего нищего. – Вы не имеете права торговать тут без патента!
Если он и донес на них, то о визите мэтра Буштона явно не знал.
– Да вот он, патент, кашевар! – ответила Жанна, поднося бумагу прямо к его носу.
На секунду смешавшись, повар вновь кинулся в атаку:
– Все равно у вас нет права торговать у коллежа. Не хватало еще, чтобы вы прямо тут лавку открыли!
– За стеной коллежа улицы принадлежат королю и его подданным! – выкрикнула Жанна, которой вдруг овладела ярость.
Матье очень не понравилось, что повар вцепился в козлы и тряс их. Он схватил его за плечи и оттолкнул назад.
– Лапы прочь, деревенщина! – заорал повар. – Не то я кликну стражу и вас обоих отволокут в тюрьму, голодранцы!
Это было уже слишком. Матье отвесил нахалу пощечину, и лицо у того из бледного сделалось красным. Увесистая пятерня Матье убедила повара лучше увещеваний. Он потер след от удара, бросил на Матье ненавидящий взгляд и предпочел удалиться.
– Дай мне два ливра, – сказал Матье.
– Зачем?
– Говорю тебе, дай мне два ливра!
Жанна подчинилась, недоумевая, на что можно потратить такие большие деньги.
Матье где-то пропадал до вечера, а между тем ему следовало бы пойти к мельнику, ибо запасы суржи таяли на глазах. Вообще-то мука делалась из смеси ржи, ячменя и пшеницы в равных долях, но они всегда брали чуть больше пшеницы – это делало тесто более нежным.
Когда Матье вернулся, у него был довольный вид, но Жанна не стала расспрашивать парня, по опыту зная, что лучше дождаться, когда он заговорит сам.
Она стала догадываться, в чем дело, на другой день, увидев необычную толпу учеников и профессоров коллежа у своих козел. Каждый покупал пирожок с мясом и непременно еще один со сладкой начинкой, чаще всего с земляникой.
– Что случилось? – спросила Жанна у одного из профессоров в черном одеянии.
– Кто-то вчера отделал нашего повара, – ответил тот. – Он не встает с постели.
– Славную трепку ему задали! – добавил один из школяров.
– Должно быть, за дрянную стряпню! – вставил другой.
– Ну-ну, немного христианского милосердия, – вступился профессор.
– Но ведь его стряпня и вправду несъедобна, – сказал другой профессор. – И вдобавок масло у него всегда прогорклое.
