Жанна познакомилась со своими соседями. Одну из квартир на ее этаже занимала пожилая чета суконщиков, а в другой жил их старший сын, который собирался продолжить дело отца. Они были на редкость любезны с Жанной, и вскоре она поняла почему, между собой они называли ее «королевская пирожница». Ясное дело, они уже видят во мне будущую Агнессу Сорель, с улыбкой говорила себе Жанна. Как-то раз они объяснили Жанне назначение маленького помещения между комнатами:
— Это для дров и горшка.
Горшок. Ну, конечно! Она не раз встречала по утрам людей на лестнице, несущих горшок, а то и два-три, поставленные друг на друга. Обычно их опорожняли в ручей. Но ведь надо же было где-то держать горшок, если он наполнялся днем…
На двух последних этажах тоже обитали торговцы: трактирщик, фермер-издольщик и огородник. Последний, имевший достаток и обремененный обширным семейством, занимал весь четвертый этаж. Под самой крышей нашли приют пергаментных дел мастер и преподаватель Корнуэльского коллежа.
В тот же самый понедельник Жанну, уже собиравшуюся убрать доску и закрыть лавку, ждала неожиданность. Перед окном появился Бартелеми де Бовуа на своей франш-контийской лошадке.
— Я прощаюсь с вами на несколько недель, — сообщил он со своей неизменной улыбкой, — ибо моя госпожа, измучившись парижской жарой, решила вернуться в свой замок.
Проворно соскочив на землю, Бартелеми вытащил из седельных сумок три бутылки вина и какой-то флакон непонятного назначения. Затем в его руках оказались два фазана, и наконец, он снял с другой стороны седла какой-то притороченный к нему предмет, который Жанна сразу не разглядела. При ближайшем рассмотрении он оказался маленьким столиком.
— Что все это значит? — спросила девушка.
Бартелеми смерил ее взглядом:
— Милая моя, вы сегодня еще красивей, чем прежде. Вы больше не маленький сорванец!
Довольная Жанна рассмеялась.
— Все это для вас. Чтобы не забывали меня в разлуке.
Бартелеми с трудом подхватил одной рукой две бутылки и фазанов, а столик и еще бутылку умудрился взять другой. Жанна поспешила помочь ему со столиком.
— Отнесем все это к вам?
Вернувшись в дом, Жанна осмотрела столик. Он оказался красив и удобен в переноске, хотя и был выточен из тяжелого прочного дерева. Украшавшая его резьба была просто восхитительна.
— Это итальянская работа, — объяснил Бартелеми. — Столешница из камня и слоновой кости. Приподнимите-ка его!
Она приподняла столик и обнаружила зеркало, закрепленное на обратной стороне столешницы. Жанна на мгновение замерла. Это было уже второе зеркало, полученное ею в подарок.
— Вам нравится?
— Такие подарки впору принцессам дарить, монсеньор.
— А вы разве не принцесса! — воскликнул Бартелеми с улыбкой. — Откроем бутылку и выпьем за встречу.
Из утвари у Жанны был только ее нож. Она протянула его Бартелеми.
— Ну, вот, не хватает только стаканов, — сказал тот.
— Монсеньор, у меня нет стаканов, — ответила Жанна. — Я пью воду прямо из кувшина. Я не смогу вам подать и фазанов. У меня нет ни плиты, ни горшка, ни чугунка, чтобы их приготовить, нет стола, чтобы их подать, нет блюд и вилок, чтобы их съесть.
— Ну что ж, будем пить из горлышка, — сказал немного удивленный Бартелеми.
— Я постараюсь что-нибудь придумать, — сказала Жанна.
Она позвала Гийоме, который как раз заканчивал прибирать лавку, и попросила его одолжить у соседей два стакана.
Девушка и придворный поджидали его стоя, поскольку стульями Жанна еще тоже не обзавелась.
— Как видите, монсеньор, — сказала Жанна, — я всего лишь бедная пирожница из Нормандии, у которой нет ничего, кроме желания заработать на жизнь.
Бартелеми обнял ее за плечи и воскликнул:
— Жанна, это же просто глупо! Сотня дворян, начиная с меня самого, были бы счастливы помочь вам устроиться поудобнее!
— Ничто не дается даром, монсеньор. Что я могу дать взамен? Мою свободу?
— Разве иметь влюбленного кавалера равносильно рабству? Разве я не к вашим услугам? Неужели я похож на тирана?
Эту беседу прервал Гийоме, который, запыхавшись, влетел с двумя стаканами, которые он взял у своей матери. Он оглядел Бартелеми де Бовуа с почти неприличной самоуверенностью. Чуть удивленный и озадаченный, тот спросил:
— Ты что, хочешь попробовать мое вино?
Налив стакан до половины, Бартелеми подал его мальчику. Тот испробовал вино на вкус.
— Это свадебное вино, — сказал он.
Жанна и Бартелеми де Бовуа покатились со смеху. Он дал мальчику монетку, и тот собрался уходить. Жанна задержала его.
— Вы не хотите поставить лошадь в конюшню? — спросила она Бартелеми.
Гийоме быстро справился с делом. Он вернулся и положил ключ на столик, бросив на него быстрый оценивающий взгляд. Ясное дело, скоро птичница услышит восторженный рассказ о чудесном предмете.
Пришло время наполнить стаканы. Они пили вино в последних лучах догорающей вечерней зари, почти не отрывая взгляда друг от друга.
— Я приглашаю вас отужинать где-нибудь, — сказал Бартелеми де Бовуа. — Но прежде, чем идти, я покажу вам вот этот флакон.
Он был меньше бутылок вина и сделан из прозрачного стекла. Бартелеми ножом вынул пробку и протянул флакон Жанне.
— Понюхайте, — сказал он.
