Там в глубине под прозрачной водой лениво двигалась тень, медленно поднимаясь. Монстр напоминал одного из этих речных драконов, которые, как слышал Бликс, в изобилии водились в Бессарине. Вот только у него от могучей головы до кончика колючего хвоста рос гребень и по величине он был больше. Гораздо больше. К тому же он был нездорового светлого цвета, а его чешуя почти полупрозрачной, за ней даже угадывались внутренние органы. Лишь на мгновение он напугал их своим видом, а затем снова лениво опустился на дно.
— Нам повезло, что из-за холодной воды он вялый, — тихо сказала Зокора. — Он ещё почти спит. Но нам следует избегать громких звуков. — Она потрогала свой бок. — Я больше не хочу сегодня сражаться с монстрами.
— Ну, в этой ситуации есть и кое-что хорошее, — весело промолвил Янош.
— И что же? — сердито спросил Бликс. Если их не убьёт холод и не сожрёт монстр, то переломает кости единственный выход. Он не думал, что это так уж весело.
— Если нам удастся перенаправить поток миров, вряд ли чёрные жрецы смогут предпринять какие-то меры. — Янош рассмеялся. — Хотел бы я посмотреть, как они справятся с этим драконом. Если они попытаются, то погибнут!
— Как и мы, — тихо произнёс Герлон. — Но я буду молиться за нас.
Глава 26. Крээнски!
— …и надеюсь, что это последняя душа, которую яд отправил к Сольтару, — доложил капрал Лоска из Перьев, медик Пятой роты.
— Если Сольтару будет угодно, — со вздохом сказала Гренски. — Сколько их всего?
— Девятнадцать.
— Спасибо, капрал, — поблагодарила Гренски. Лоска отдал честь, повернулся на каблуках и вышел за дверь. Не за полотнище палатки. А за дверь. Она ценила преимущества крепкого дома, но здесь они находились не ради него. Штаб-сержант снова вздохнула. Они пребывали здесь уже два дня, три, если считать день их прибытия, а рота всё ещё не оправилось от яда. Она опустила взгляд на дневник роты и обмакнула перо. Рекрут Меча Песток. Один из новеньких. Она вписала имя и дату и посыпала страницу песком. Новенькие всегда умирали первыми.
То, что майора Меча с ними не было, беспокоило её больше, чем она хотела признать. Одно дело — выполнять приказы, другое — отдавать их самой. Неудивительно, что майор так часто обсуждал с ней происходящее — в конечном счёте, одного мнения было недостаточно.
Появлялись сомнения.
В дверь постучали, и она подняла голову. Вошёл, широко улыбаясь, сержант Меча Аврон.
— К вам посетитель, штаб-сержант, — доложил он и отдал честь, а его ухмылка стала ещё шире. Он поднял другую руку, на которой сидел ворон, почти такой же большой, как орел, и смотрел на неё хитрыми глазами.
— Крээнски! — прокаркал ворон, спрыгнув с руки сержанта Меча на её стол. Она в недоумении посмотрела на птицу, затем быстро убрала чернильницу в безопасное место, пока ворон расхаживал по столу, как будто желал хорошенько всё рассмотреть.
— Ради бороды Борона, что это такое? — спросила она, с обвинением указывая на ворона.
— Он желал вас видеть, — ответил Аврон, грозясь откусить себе уши, так широко он ухмылялся.
— Я рада, что вы находите это забавным, — холодно произнесла Гренски. — А теперь…
— Крээнски! — требовательно крикнула птица, клюнув свою лапу. Нет, не лапу, а кожаный ремешок и привязанный к нему рулончик из тонкой кожи. Она осторожно протянула руку, и птица позволила ей это.
— Она прилетела, приземлилась у вашей двери и прокаркала ваше имя, — весело пояснил Аврон. — Это действительно выглядело так, как будто она желала видеть именно вас.
Ей был знаком этот узел, Бликс часто использовал его. И только он. Торговцы на Храмовой площади якобы использовали подобные узлы для обозначения своих прилавков. Но он так и не объяснил ей, для чего он был нужен. А теперь майор уже отдавал приказы через ворона!
В этом узле была хитрость. Точно. Она потянула за конец, и узел развязался. Ворон подтолкнул к ней клювом кожаный свиток.
— Крээнски, — гордо прокаркал он, запрыгивая на руку удивленного сержанта Меча, чтобы потом сильно клюнуть его в металлическое плечо и требовательно посмотреть на дверь.
Гренски развернула свиток и нахмурилась. Майор написал чуть ли не полкниги и, похоже торопился: в нескольких местах перо порвало тонкую кожу.
— Кажется, у майора не было под рукой почтового голубя, — усмехнулся Аврон.
Она неодобрительно посмотрела на него, и он выпрямился.
— Вынеси животное на улицу, Аврон, — раздраженно приказала она. — Я не терплю ворон в своей гостиной!
— Да, сэр! — ухмыльнулся сержант и зашагал прочь с пернатым посланцем, а Гренски только недоумённо покачала головой. Затем она открыла багаж с драгоценными картами майора Меча, достала одну из них и немного выдвинула фитиль лампы, чтобы было лучше видно.
