Роза Марена полностью

Он развел руки в стороны – может быть, это вовсе не означало, что он раскрывает объятия; может быть, этим жестом он просто подчеркивал свою беспомощность, – но это было как раз то, что нужно усталому сердцу Рози, в котором все-таки не умерла надежда. И если сейчас ее разум был в полном смятении, то сердце знало, что делать. Рози словно во сне шагнула к Биллу и упала к нему в объятия. Он обнял ее и прижал к себе, и она уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза. А когда он погладил ее по волосам – сегодня Рози не стала заплетать косу и пошла на работу с распущенными волосами, – ее охватило странное, изумительное чувство: как будто она вдруг проснулась. По-настоящему. Как будто все это время она спала. И не только сейчас, когда она шагнула к нему, чтобы он ее обнял, и не только сегодня утром, когда звон будильника вырвал ее из сна с мотоциклом, а долгие-долгие годы. Как Белоснежка, которая съела отравленное яблоко. Но теперь она снова проснулась – по-настоящему – и взглянула на мир глазами, которые только еще начинали видеть.

– Я рада, что ты пришел, – просто сказала она.

Они медленно шли по Лейк-драйв, подставляя лица теплому ветру и держа направление на восток. Когда он приобнял ее за плечи, она робко ему улыбнулась. Сейчас они находились примерно в трех милях к западу от озера, но Рози казалось, что она запросто может пройти эти три мили – лишь бы рядом был Билл. Лишь бы он обнимал ее вот так, за плечи. Тогда она могла бы дойти до самого озера и, может быть, даже перейти по воде на тот берег, безмятежно переступая по гребням волн.

– Чему ты сейчас улыбаешься? – спросил он.

– Просто так, – отозвалась она. – Потому что мне хочется улыбаться.

– Ты правда рада, что я пришел?

– Да, очень. Вчера ночью я почти не спала. Я все думала, что совершила ошибку. И поняла, что действительно совершила ошибку, но… Билл?

– Да?

– Когда я сказала тебе, что нам больше не надо видеться… я это сделала потому, что ты мне небезразличен. Потому что я никогда ничего подобного не испытывала, ни к какому другому мужчине. Просто все это произошло так быстро… Господи, что я тебе говорю?! Я, наверное, сошла с ума.

На мгновение он прижал ее еще теснее к себе.

– Ты не сошла с ума.

– Я позвонила тебе и сказала, чтобы ты больше не приходил, потому что случилась одна неприятная вещь… то есть мне кажется, что случилась… и я не хотела, чтобы ты из-за этого пострадал. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Почему бы то ни было. Правда.

– Это все из-за Нормана, да? Он тебя все-таки ищет, да? Он приехал сюда?

– Сердце подсказывает мне, что да. – Рози говорила очень медленно, тщательно подбирая слова. – И мне почему-то тревожно. Но я не знаю, можно ли доверять тому, что подсказывает мне сердце. Я столько лет прожила в постоянном страхе и просто привыкла бояться. А то, что тревожно… я вообще вся издерганная в последнее время. Нервишки шалят.

Она взглянула на часы у себя на руке и посмотрела на угол, где стоял торговый лоток на колесиках. Там продавали сосиски в тесте. Рядом располагался узкий зеленый газончик, где стояли скамейки. На скамейках сидели молоденькие девчонки – наверное, секретарши из ближайших офисов, которые решили перекусить на открытом воздухе.

– Не желаешь ли угостить даму горячей сосиской с квашеной капустой? – спросила она. Сейчас ее вовсе не волновало, что это невинное чревоугодие и вправду может испортить всю запись неудержимой и звучной отрыжкой. – Сто лет не ела хот-догов. Еще со школы, наверное.

– Ладно, сейчас обеспечим.

– Там есть скамейки. Давай мы сядем, и я расскажу тебе про Нормана. А потом ты решишь, стоит тебе со мной встречаться или нет. И если ты скажешь, что нет, не стоит, я пойму и не обижусь…

– Рози, я никогда…

– Не говори ничего. Подожди, пока я не расскажу тебе о нем. И лучше тебе поесть до того, как я начну говорить. А то у тебя аппетит пропадет.

Минут через пять он вернулся к скамейке, где сидела она. В руках он держал пластиковый поднос с двумя большими хот-догами с кислой капустой и двумя же стаканчиками лимонада. Она взяла свою сосиску и лимонад, поставила стаканчик на скамейку рядом с собой и серьезно взглянула на Билла:

– Знаешь, может, тебе уже хватит кормить меня за свой счет? А то я себя начинаю чувствовать этаким беспризорным голодным ребенком с плакатов детского фонда ООН.

– Мне нравится тебя кормить, – сказал он. – Ты такая худая, Рози.