Роза Марена полностью

– Какой хороший мужчина, – задумчиво проговорила Роза Марена, а потом ее голос опять изменился, и в нем зазвучало смятение и даже тревога. – Забирай его, Настоящая Роза. Забирай, пока можешь! Пока еще можешь!

– Уходите! – закричала Доркас. – Вы оба, убирайтесь отсюда сейчас же!

– Но сначала отдай мне то, что по праву мое! – пронзительно завопила Роза Марена совершенно нечеловеческим голосом. – Отдай мне мое, ты, сука!

Что-то – но не рука, а нечто тонкое и мохнатое – мелькнуло в лунном свете и скользнуло по руке Рози.

Рози невольно отпрянула, закричала, стащила с руки золотой браслет и швырнула его к ногам той неясной бесформенной тени, которая еще пару мгновений назад была Розой Мареной. Она успела заметить, как Доркас пытается удержать эту тень, и ей не хотелось смотреть на то, что будет дальше. Она схватила Билла за руку и протащила его за собой сквозь картину размером с окно.

У Розы не было ощущения, что они перенеслись из одного мира в другой. И вообще никаких особенных ощущений не было. Ей показалось, что они просто вышли из картины. Так показалось и Биллу. Они приземлились бок о бок в стенном шкафу, в длинном прямоугольнике лунного света. Билл приложился головой об дверь – причем, судя по звуку, достаточно сильно, – но он, кажется, этого и не заметил.

– Это был никакой не сон, – сказал он. – Господи, мы были внутри картины! В картине, которую ты купила в тот день, когда мы познакомились!

– Да, – спокойно сказала она.

Лунный свет вокруг них начал меняться: он сделался более ярким и четким, и в то же время он уже не был широким прямоугольным пятном – он постепенно сужался и превращался в тонкий лучик, как будто у них за спиной закрывалась невидимая дверь. Рози хотелось обернуться и посмотреть, что происходит, но она решила, что лучше этого не делать. А когда Билл собрался повернуть голову, она ласково положила ладони ему на виски и повернула лицом к себе.

– Не надо, – сказала она. – Зачем на это смотреть? Все уже позади.

– Но…

Свет сжался в яркое небольшое пятнышко у них под ногами, и у Рози возникла совершенно дурацкая мысль, что если они с Биллом сейчас пустятся в пляс, то пятно света будет следовать за ними, как прожектор на сцене.

– Уже не важно, – сказала она. – Забудь обо всем, что было. Просто забудь.

– Но где Норман, Рози?

– Его больше нет, – сказала она и добавила: – И моего свитера тоже нет, и твоей куртки – тоже. Черт с ним, со свитером, но куртку жалко.

– Да ладно, – сказал он с заторможенным безразличием, – черт с ней и с курткой.

Пятно света все уменьшалось и уменьшалось, сначала оно сделалось величиной со спичечную головку, потом – с булавочную, а потом и вовсе исчезло, и только у Рози перед глазами еще долго плясали яркие пятна. Она обернулась и заглянула в шкаф. Картина стояла на прежнем месте, но изображение опять изменилось. Теперь на картине были видны только холм и развалины храма, освещенные последними лучами заходящей луны. Застывшая неподвижность этой пустынной сцены – и отсутствие в ней людей – придавала картине налет строгой классики.

– Господи, – выдохнул Билл, растирая распухшее горло. – Что это было, Рози? Я никак не могу понять, что это было.

Интересно, задумалась Рози, а сколько времени прошло? Наверное, не так много, потому что сосед с верхнего этажа – тот самый, которого подстрелил Норман, – все еще вопил в коридоре.

– Надо бы посмотреть, что там с этим парнем, – сказал Билл, с трудом поднимаясь на ноги. – Я схожу к нему, а ты пока вызови «скорую». И полицию, ладно?

– Ага. Сдается мне, что и те и другие уже мчатся сюда, но я все равно позвоню.

Он шагнул к двери, но остановился и с сомнением взглянул на Рози:

– А что ты им скажешь, Рози?

Она на секунду задумалась и улыбнулась.

– Пока не знаю… но что-нибудь придумаю. Мне всегда хорошо удавались экспромты. Ладно, иди. Посмотри, как он там.

– Я люблю тебя, Рози. Пожалуй, это единственное, в чем я сейчас уверен.

Он ушел раньше, чем Рози успела осознать услышанное и ответить. Она бросилась было за ним, но все-таки остановилась. В коридоре мерцал тусклый свет; вроде бы кто-то зажег свечу. Кто-то сказал: «Блин! В него, что ли, стреляли?» Очередной вопль раненого человека заглушил ответ Билла. Да, сосед сверху был ранен, но, кажется, неопасно. По крайней мере сил на истошные громкие вопли ему хватало.

Злая ты, сказала она себе, потом подошла к телефону, сняла трубку и набрала 911. Хотя, может быть, дело не в злобе, а в реалистичном подходе к жизни. Но как бы там ни было, это уже не имело значения. После всего, что случилось сегодня – и не только сегодня, – Рози начала видеть мир по-другому, и ее мысли о раненом в коридоре были всего лишь очередным проявлением этого нового видения.

– Пока я помню о дереве, все остальное уже не важно. – Рози и не заметила, что произнесла это вслух.

Трубку на том конце провода подняли после первого же гудка.

– Здравствуйте, это служба 911, наш разговор записывается на пленку.