Они отнесли чай за свой привычный столик у окна, и Рози даже позволила Пам уговорить ее съесть еще одно пирожное. С тех пор как приехала в этот город, она потеряла пятнадцать фунтов и вовсе не собиралась их восстанавливать.
Пам продолжала повторять, что она глазам своим не верит, что она безумно рада, — реакция, которую Рози, возможно, сочла бы лестью, если бы взгляд Пам все время не прыгал с ее лица на ее волосы, словно она пыталась уяснить для себя причину ее нечаянной радости.
— Ты выглядишь на пять лет моложе, — сказала она. — Черт, Рози, ты просто неотразима!
— За пятьдесят долларов я должна выглядеть, как Мэрилин Монро, — улыбнулась Рози. После разговора с Родой ее уже не пугала сумма, потраченная на прическу.
— Где ты… — начала было Пам, но осеклась. — Это — картина. Которую ты купила, да? Ты сделала себе такую же прическу, как у женщины на картине!
Рози думала, что покраснеет оттого, что так легко ее разгадали, но она оставалась спокойной, не смутилась и не покраснела. Она просто кивнула.
— Мне понравился этот стиль, вот я и решила попробовать. — Она поколебалась, а потом добавила: — Что касается цвета, я сама все еще не могу поверить, что решилась на это. Впервые в жизни я изменила цвет волос
— Не может быть!
— Это правда.
Пам перегнулась через стол и глухим заговорщическим шепотом спросила:
— Это случилось, да?
— О чем ты говоришь? Что случилось?
— Ты повстречала
Рози собиралась что-то ответить, но не нашла нужных слов. Она непроизвольно рассмеялась, однако смех скоро сменился слезами. И тут Пам присоединилась к ней.
Рози не понадобился ключ, чтобы открыть дверь подъезда в доме № 897 на Трентон-стрит, — по рабочим дням дверь оставляли незапертой часов до восьми. Но ей пришлось воспользоваться маленьким ключиком, чтобы открыть почтовый ящик (с наклеенной табличкой «Р. Мак-Клендон», жирными буквами заверявшей, что она именно здесь и живет, да-да, именно так). Ящик был пуст, если не считать рекламного каталога. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, она вытряхнула из сумочки другой ключ. Этот открывал дверь в ее квартирку, другой такой же был только у коменданта дома. Как и почтовый ящик, ключ принадлежал ей. Ноги у нее устали — она шла от центра пешком целых три мили. Охватившая ее радость и душевный подъем были слишком велики для того, чтобы сесть в автобус, и, кроме того, она хотела подумать и помечтать в одиночку. Ощущала ли она когда-нибудь в жизни такую радость? Пожалуй, нет. Радость разлилась из ее сердца и мозга по всему телу, и хотя ее ноги устали, все равно они несли ее как на крыльях. Несмотря на долгую прогулку, почки ни капельки не болели.
Войдя в свою комнату (и не забыв на сей раз запереть дверь), Рози снова рассмеялась. Ох уж эта Пам со своим
Рози открыла окно, впустив в комнату нежный весенний воздух и звуки вечернего парка. Потом прошла к кухонному столику, где рядом с цветами в вазе, которые принес Билл в понедельник вечером, лежала книжка в мягкой обложке. Цветы уже начали увядать, но у нее, кажется, просто не хватало духа выбросить их. По крайней мере до субботы. Прошлой ночью ей снилось, как она едет с ним на мотоцикле. Он вел мотоцикл все быстрее и быстрее, и в какой-то момент ей пришло в голову жуткое, но чудесное слово. Волшебное слово. Она не могла точно вспомнить, что это было за слово, какая-то бессмыслица, вроде «дефл» или «фефл», но во сне слово казалось ей прекрасным и… могущественным. Они неслись по какому-то загородному шоссе мимо холмов справа и мерцающего голубизной озера. А слева, сквозь хвою деревьев, золотыми бликами вспыхивало солнце. И она услышала, как ей кто-то сказал свыше:
—
И она произнесла его! Оно вырвалось из ее уст, как разряд молнии. Колеса «харлея» оторвались от дороги — на мгновение она увидела переднее колесо, все еще вертящееся, но теперь уже
