Роза на ветру полностью

Кирьян

— Все дико интересно, но не в моем вкусе.

В течение получаса этот извилистый уж в красках расписывал свой бизнес-план. Мне начало надоедать его пресмыкание и хотелось скорее закончить этот спектакль. Партнером по бизнесу я его не рассматривал, хотя стоит отметить его идею и наглость, но для меня это всего лишь пустая трата времени.

— Я понимаю, но это отличное дело! Все продумано до мелочей, тебе и делать ничего не придется.

— Агап, Агап. Так не бывает, не у меня. Моя репутация говорит о многом.

— Твоя репутация безупречна, Кирьян. Я лишь прошу дать мне шанс, не безвозмездно. Предлагаю тебе целых тридцать процентов, а прошу всего три тысячи контейнеров. Для твоих посудин это сущий пустяк, — помедлил хитрый лис. — Помимо этого у меня для тебя подарок, — махнул ребятам. — Приведите ее!

Этот псевдобизнесмен, кажется, слишком в себя поверил, иначе я не понимаю, где он набрался столько храбрости, чтобы предлагать мне каким образом распоряжаться своими контейнерами. Теперь он еще и решил подсунуть мне одну из своих особ.

— Эта девушка для тебя, Кирьян. Одна из последних. Лучшая!

Словно на базаре Агап расписывал свой товар. Но девчонка и правда была красивой. Ее повалили передо мной на колени, и я отчетливо видел ссадину на ее щеке. Кажется, кто-то выпендривался.

— Я хочу покончить с прошлым. Мой возраст говорит сам за себя. Хочу уйти в предприниматели.

— Ты и есть предприниматель. Кто это? — указал на девушку, не сводящую с меня медовых глаз.

Смотрела уверенно, с вызовом, только вот я все-таки увидел нотки страха. Она часто моргала. Да, красотка, согласен, неизвестность пугает.

— Твой подарок. Это самый красивый цветок…

— Ха-ха-ха, — истерично смеясь, перебила его брюнетка.

— Что тебя смешит? — поинтересовался у нее.

— Речь этого брехливого старика, — сразу выплюнула она. — Самый красивый цветок испортили и решили избавиться, — перевела взгляд на Агапа. — Да, ты настоящий предприниматель. Дал бы посмотреть на другой товар, там цветки не хуже.

Вот это уже куда интереснее. Она произносила это с таким вызовом, так яростно чеканила каждое слово, адресованное Агапу. Не удивительно, что она уже получила за свой язык, возможно, даже не в первый раз.

— Я вырву твой язык, грязная тварь.

— Стоп. Пусть скажет! — остановил рукой Агапа.

— Кирьян, ты можешь выбрать любую, — уже занервничал, а мне эта встреча начинала нравиться. Сценарий шел не по плану.

— Замолчи, — повторил более убедительным тоном, и Агап понурился.

Кивнул на девчонку, чтобы та продолжала. И медовые глаза засветились озорным блеском.

— Завтра садовник придет за своим цветником, а один цветок немного помяли. И, чтобы не утилизировать впустую, решили сбагрить в качестве подарка, — и ее красивое лицо расплылось в милой, но фальшивой улыбке.

— Можешь выбрать любую. Эту я оставлю лично себе, — тухло заявил Агап.

Поднявшись с кресла, я подошел к нему. Седовласый любитель денег дышал мне в грудь. Возможно, не стоило мне являться в дом работорговца, но не сводя взгляда с девчонки, я уже знал свой вердикт.

— Интересный подарок. Две тысячи контейнеров и мне шестьдесят процентов.

— Кирьян… — начал было препирание уж.

— На этом все.

Оставаться здесь я больше не собирался и, не попрощавшись, направился к двери.

— Надеюсь, тебя отымеют во все дырки, дрянь! — бросил он ей напоследок.

— Надежда умирает последней, а хоронить ее некому, — дерзила Агапу брюнетка с медовыми глазами.

Потирая руки от веревки, девчонка не сводила с меня взгляда. Машина тронулась, а меня начинала забавлять эта история. Подарки были разными, но за тридцать пять лет так меня никто не удивлял.

Красивая, юная, с растрепанными почти черными волосами до груди. Худое телосложение с пышной грудью, которую подчеркивало безвкусное платье. Это и платьем-то назвать нельзя — просто кусок блестящей ткани. Агап настолько скуп, что не может купить нормальную одежду девушкам, а про обувь я вообще молчу.

Босые ноги с маленькими пальчиками. Она накрывала одну ногу с другой, согревая себя. Холодно не было, просто ей неуютно.

Она смотрела на меня глазами загнанного волчонка, которого прижали к стенке, а она мечется, пытаясь найти выход, чтобы улизнуть.

Больше всего нравились ее глаза. Сколько раз видел коричневые, но такие впервые. Медовые. Они буквально светились и сияли, как та самая густая, тягучая масса на свету. Тяжело было понять, что она сейчас испытывает: гнев, страх или что-то еще, но я бы хотел увидеть свечение ее глаз во всех состояниях.

Эта брюнетка интриговала, но что я с ней буду делать — понятия не имел.

— Ты хочешь что-то спросить? — поинтересовался, когда надоела ее бдительность.

— Что дальше? — ответила так резко, как будто ждала, когда я начну разговор.

— Наиграюсь — отпущу.

— Ты хотел сказать «натрахаюсь». Во что играть будем?

— Тебе понравится!