– Эти последние минуты граф был так счастлив! Он почти обезумел от радости. Он был совершенно уверен в том, что его мечта вот-вот осуществится.
Элизабет взяла безжизненную руку отца и поднесла ее к губам.
– Я искренне рада, что вы умерли счастливым, папа.
В следующую секунду сильная мужская рука обхватила ее за плечи.
– Позволь я распоряжусь, чтобы тело твоего отца внесли в дом, Элизабет. Надо позаботиться о многом, – сказал Джек.
– Да, конечно, – согласилась она, едва понимая, что он говорит ей.
Один из молодых археологов пробормотал:
– Надо сказать Али, что его… что лорд Стенхоуп погиб.
– Я скажу, – вызвался Джек.
Элизабет Гест встряхнулась – а может быть, задрожала, несмотря на удушающую жару, – гордо выпрямилась и заявила:
– Я сама скажу брату, что наш отец погиб.
С этими словами она повернулась и с достоинством королевы пошла к зданию из старинных камней, в котором жил ее единокровный брат, Али.
Элизабет до конца осознала случившееся только на склоне дня, когда начала готовиться ко сну. Она сидела одна, наполовину раздетая, и смотрела на луну.
Из-за жары пришлось похоронить лорда Стенхоупа в тот же день. Он уже лежал под песком и камнями на площадке, откуда открывался вид на Нил и на Долину царей – на те места, которые он так любил.
Элизабет гордо стояла рядом с Али, пока тот говорил об их отце, сначала по-английски, а потом по-арабски. Ей хотелось найти утешение в словах своего красивого брата-египтянина: «Человек счастлив, если может жить так, как ему хочется».
Так оно и было: папа всегда жил так, как ему хотелось.
Печальные размышления прервал стук в дверь ее дома.
Она отозвалась с непривычной вялостью:
– Да? Кто там?
– Амелия Уинтерз, – прозвучало в ответ.
Открыв синюю входную дверь, Элизабет с трудом заставила себя спросить:
– В чем дело, миссис Уинтерз?
Хорошенькая блондинка проговорила, запинаясь:
– Мне… мне так жаль… вашего отца, леди Элизабет.
Элизабет чувствовала усталость. Глубочайшую, давящую усталость. И ей было совершенно не до соболезнований ее равнодушной опекунши.
– Спасибо. Но, как вы видите, я уже ложусь.
– Я знаю, что сейчас уже поздно, милочка, но мне подумалось, что вам, наверное, будет трудно заснуть сегодня. Я… я принесла вам подогретого козьего молока. Если верить нашему повару, оно очень помогает.
Элизабет с удивлением увидела, что Амелия держит в руках серебряный поднос со стаканом и кувшинчиком. Сна совершенно не ожидала от этой женщины такой заботливости. На глазах ее выступили слезы – уже, наверное, в сотый раз за этот тяжелый день.
– Вы так добры!
– Вы совершенно измучены, миледи. Почему бы мне не помочь вам приготовиться ко сну и не уложить в постель, как сделала бы ваша добрая матушка, будь она сейчас здесь?
Элизабет не смогла бы припомнить, чтобы ее мать хоть когда-нибудь укладывала ее в постель, но вот няня действительно так делала в течение нескольких недель после смерти Анни.
Тем временем миссис Уинтерз проскользнула в дом и направилась прямо в спальню, где поставила серебряный поднос на столик у кровати.
– Ну вот, давайте переоденьтесь в ночную рубашку, а потом я налью вам стакан чудесного теплого молока. Вы перенесли ужасное потрясение, но когда отдохнете, почувствуете себя лучше.
– Не знаю, как мне вас благодарить, – пробормотала Элизабет.
– Меня совершенно не за что благодарить, – сказала Амелия Уинтерз, помогая Элизабет надеть рубашку. – Я ничего особенного не сделала.
Спустя несколько минут Элизабет, уже лежа в постели, приняла из рук миссис Уинтерз стакан подогретого молока.
– Почему вы так ко мне добры? – спросила она, совершенно не подумав о том, насколько обидным мог показаться ее вопрос.
Полногрудая красавица будто не слышала этого вопроса.
– Пейте молоко. Смотрите, чтобы не осталось ни капли.
Элизабет сделала несколько глотков и почувствовала, как по всему ее телу разлилось приятное тепло. Как странно! Ей сразу же захотелось спать.
– Повар был прав, – сонно пробормотала она.
Амелия Уинтерз наблюдала за ней, и глаза ее странно поблескивали в полумраке.
– Повар?
Речь девушки стала невнятной:
– Он ведь сказал, что молоко поможет мне уснуть.
Миссис Уинтерз рассмеялась, и смех ее оказался не слишком благозвучным и добрым:
– Ах ты, дурочка!
Элизабет вдруг поняла: происходит что-то не то. Совсем не то.
– Миссис Уинтерз, что вы подмешали мне в молоко?
– То, от чего ты будешь крепко спать.
– Зачем?
– Чтобы заполучить твой дневник, конечно. И на этот раз я не хочу, чтобы ты вскочила и начала за мной гоняться.
На секунду Элизабет удалось проснуться.
– Так в пещере были вы!
– Да.
Элизабет тихо произнесла:
– Это непорядочно – копаться в чужих вещах.
– Конечно. Но я ведь не очень хорошая леди. Разве ты до сих пор этого не поняла?
– Колетт предупреждала меня, что вы вообще не леди.
Блондинка нахально улыбнулась.
– Колетт была права. Тебе бы следовало ее слушать. – Она открывала ящики один за другим. – Ты, конечно, не захочешь избавить меня от лишних хлопот и сказать, куда ты его спрятала.
– Конечно.
– Так я и подумала.
