Что зовут тебя по имени, — и имя это Египет.
И когда видят, что идешь ты, говорят — идет Несравненная!»
Когда он замолчал, она чуть слышно прошептала:
— Как прекрасны даже сегодня стихи, которые фараон Мернептон Сети посвятил своей возлюбленной жене!
Лорд Джонатан вышел из темноты на залитую луной палубу и, изумленно глядя на Элизабет, спросил:
— Вы знаете об этих стихах?
— Я о них знаю.
— И о Нефертери?
Элизабет кивнула, и распущенные волосы скользнули по ее плечам, словно тонкий шелк.
— Ей было дано имя в честь жены великого Рамсеса. У них с Мернептоном Сети было четверо детей. А потом во время разлива Нила у нее началась какая-то странная лихорадка, и она умерла.
Он смотрел на нее с высоты своего немалого роста, и на лице его отражалось искреннее восхищение.
— Вы знаете и о древних фараонах?
— Немного, — скромно ответила Элизабет.
Она не захотела признаться, сколько на самом деле знает. Лорду Джонатану, так же как полковнику и миссис Уинтерз, нельзя рассказывать о том, сколько она читала о Древнем Египте. Вспомнив о наставлениях няни, она подумала, что эти люди, возможно, стали бы считать ее хвастливой и невежливой.
Но ее сдержанность диктовалась не только скромностью. Мать строго запрещала в своем присутствии любые разговоры о Египте, его истории и памятниках. В конце концов «именно эта шлюха» — так матушка говорила о Черной стране — обольстила ее мужа, безжалостно отняла его у нее и у детей.
Неприязнь матери к Египту не мешала Элизабет прокрадываться в старую библиотеку Стенхоуп-Холла и там жадно читать множество книг, которые собрал ее отец. Начала она с автобиографии барона Демона, а потом взялась за отчеты Джованни Бельцони о его похождениях в Черной стране и переводы иероглифов с Розеттского камня, сделанные Шампольоном.
Лорд Джонатан негромко заметил:
— А вы все-таки дочь своего отца.
С нескрываемой гордостью Элизабет заявила:
— Я — дочь своего отца, археолога лорда Стенхоупа.
И только в эту секунду она сообразила, что стоит на палубе в одной только полупрозрачной батистовой ночной рубашке и легком халате. Совершенно неподобающий наряд для леди, разговаривающей с джентльменом. В Англии подобную встречу сочли бы недопустимой — просто скандальной.
Правила очень строго определяли то, что может и чего не может делать незамужняя женщина. Ее должны были сопровождать — при любом появлении в обществе. Ей нельзя было одной ходить по Лондону, брать извозчика или ехать в незабронированном купе поезда. Отправляться на бал и уезжать с него можно было только с матерью, компаньонкой или, в самом крайнем случае, со служанкой. Ей нельзя было оставаться наедине с мужчиной в оранжерее, библиотеке или любом другом помещении. Матушка говорила, что соблюдение этих правил совершенно обязательно, а уж она-то в таких вещах разбиралась.
Конечно, сказала себе Элизабет, дома было бы крайне маловероятно, чтобы она оказалась наедине с мужчиной на палубе парохода посредине ночи.
Лорд Джонатан шагнул к ней, и ее сердце забилось сильнее. Он показался ей еще выше, чем днем. Ей ясно видны были его яркие глаза и темная тень на небритом подбородке.
На нем был длинный экзотический халат, надетый поверх фрачных брюк и рубашки. Однако воротника у рубашки не было, и пуговицы до самого пояса были расстегнуты, а рукава закатаны почти до локтей.
Свободный халат ничуть не скрывал его широких плеч, мускулистых рук и поджарого тела. В открытом вороте рубашки видна была крепкая смуглая шея. Его руки, покрытые пушком волос, имели бронзовый цвет — наверняка в результате долгих часов, проведенных под жарким солнцем пустыни.
Элизабет поймала себя на том, что потрясенно смотрит прямо на его обнаженную грудь.
Он был великолепен!
Ее рука невольно поднялась вверх — и она в последний момент удержала ее, не позволив себе прикоснуться к его коже. Ей никогда не приходилось видеть обнаженные части тела мужчины. И несмотря на это, она почему-то была уверена в том, что он более мускулист, мужествен и красив, чем любой ее знакомый.
И гораздо более опасен.
Она вдруг остро почувствовала, как тонка ткань, защищающая ее тело от ночной прохлады и незнакомца, который стоит всего в нескольких футах от нее. От нервного напряжения тело ее задрожало, руки и ноги покрылись мурашками. Ей слышно было, как отчаянно бьется ее сердце.
Лорд Джонатан оказался человеком очень наблюдательным:
— Вы замерзли, леди Элизабет?
— Просто холодный ветер подул, милорд, — ответила она. — Уже все в порядке. Спасибо.
Он пристально посмотрел на нее:
— Вам не спалось?
Она не видела смысла лгать.
— Не спалось.
Он неожиданно ласково заметил:
— Вы плакали.
— Немного.
— Отчего вам плакать, миледи?
— От красоты. Красоты Нила и этой страны, — призналась она тихим прерывистым голосом. «И из-за Анни», — добавила про себя.
— Эта страна при первом знакомстве может вызвать такую реакцию даже у мужчины. — Тут он поправился: — И конечно, у женщины. — По его голосу чувствовалось, как он любит эти места. — Египет — это страна легенд, застывшая между реальностью и мифом. Куда ни посмотришь, всюду видны тени прошлого.
