Зарывшись лицом в одеяло, я закрываю глаза. Каково это — спать в его постели? Я никогда раньше не спала в постели мальчика. Я спала в гостиничных номерах — в некоторых из самых роскошных гостиничных номеров в мире — и однажды ненадолго пробралась в комнату Луки в общежитии.
Но это не кровать в отеле или общежитии. Это настоящая кровать — настоящая кровать настоящего человека. Ной спит в ней каждую ночь. Он видит сны и, возможно, даже прикасается к себе.
Я сжимаю бедра вместе. Эта мысль заводит меня больше, чем следовало бы. Я подумываю о том, чтобы раздеться и голышом лечь на кровать Ноя, чтобы посмотреть, как он поступит. Но я, должно быть, истратила все свое мужество, только приехав сюда. У меня ничего не осталось.
Вздохнув, я встаю и продолжаю рыскать. На прикроватной тумбочке я обнаруживаю несколько старых книг в мягких обложках (загадка, автобиография какого-то бойца ММА), сломанные часы, несколько пачек жевательной резинки и щипцы для десен в маленьком пластиковом футляре.
Несмотря на опасения Камми, что Ной окажется тайным серийным убийцей, совершенно очевидно, что Ною нечего скрывать. Он не лгал о боксе. Улики повсюду: старые боксерские перчатки, свернутые обмотки, тренировочный инвентарь и свернутые скакалки. Он выглядит довольно опрятным, его одежда простая и немаркая. По качеству вещей и размеру его крошечной квартирки легко определить, что денег у него немного, но и в полном убожестве он не живет.
У меня неприятно сжался живот, и я почувствовала внезапное замирание. Я приехала сюда, чтобы соблазнить Ноя, потому что мой отец с ума сойдет, узнав, что я занимаюсь сексом с каким-то безденежным, никчемным парнем. Но Ной не просто разорившийся, дрянной парень. Он просто нормальный человек, который много работает и живет своей жизнью.
Так кем же я тогда становлюсь? Мелкой богатой девчонкой, которая осуждала его и приехала сюда только для того, чтобы использовать его? Избалованной, мелочной принцессой, которая пользуется честным героем-тружеником?
Я всегда думала о себе как о героине истории, но сейчас я совсем не чувствую себя таковой. Сейчас я чувствую себя просто злодейкой.
Когда Ноа выходит из душа, я сижу в его гостиной (если ее можно так назвать) и решаю, что делать.
Часть меня хочет уйти, пока я не сделала ничего такого, о чем потом буду жалеть. Часть меня чувствует себя виноватой за то, что я вообще здесь. Часть меня хочет продолжать реализацию плана, потому что я знаю, что он будет успешным. А часть меня просто хочет остаться из чистого, плотского любопытства.
Ной заходит в гостиную в серых трениках и белой футболке. Футболка мешковата, но не настолько, чтобы скрыть толстые мышцы на руках и груди. Волосы еще влажные, кожа чистая и блестящая, на шее намотано полотенце. На лице — новый синяк, который я не заметила раньше, небольшое пятно ярко-фиолетового цвета возле левого глаза и царапина возле челюсти.
Он выглядит довольно горячим. Что ж, пожалуй, я остаюсь.
Не обращая внимания на то, какое впечатление производит на меня его внешний вид, Ной идет на кухню и обращается ко мне: — Чай или кофе?.
Я встаю с дивана и иду к нему, опираясь локтями на стойку, отделяющую кухню от гостиной. — А вино у тебя есть?
— Нет, — говорит он. — Я вообще-то не пью.
У меня открывается рот. — Не пьешь?
Он качает головой. — Не совсем. Время от времени я пью пиво с друзьями, и я буду пить на свадьбе моей мамы этим летом, но после этого я буду тренироваться, чтобы участвовать в соревнованиях.
— О. — Я никогда не встречала таких молодых людей, которые бы не пили. Даже Софи Саттон пьет, ради всего святого. Я пристально смотрю на него. — Тебе нельзя пить, пока ты тренируешься?
— Это не очень хорошо для меня, — говорит он. — И на вес влияет. Так чай или кофе? Если хочешь, у меня есть апельсиновый сок.
— Апельсиновый сок? — Я поднимаю бровь без удивления. — Я не пятилетний ребенок.
Он издал негромкий смешок. — Хорошо. Никакого апельсинового сока.
Я жестом показываю ему. — Кофе подойдет.
— Молоко? Сахар?
Ной не кажется мне человеком, у которого в холодильнике есть миндальное молоко, поэтому я качаю головой. — Только сахар, пожалуйста.
Он кивает. — Растворимый подойдет?
— Конечно, — говорю я, подавляя дрожь. — Я никогда раньше не пила растворимый кофе.
Он коротко смеется, на его щеках образуются ямочки, их изящество контрастирует с крепкой костной структурой.
— Да, — говорит он, — я забыл, что ты богата.
Не знаю, как он мог забыть, если учесть, что на мне винтажные подиумные Dolce & Gabbana. Но, опять же, я сильно подозреваю, что Ной мог даже не слышать о Dolce & Gabbana.
Но это не страшно. Это все часть опыта. В конце концов, я же не ожидала ничего другого, придя сюда.
Я наблюдаю за тем, как он готовит кофе. Крошечная ложечка в его большой руке, насыпание зёрен в чашку, наливание воды из чайника. У меня нет ни малейшего желания пить то отвратительное варево, которое он только что приготовил. Я пришла сюда не за кофе, но он еще не сделал ни одного шага, а я слишком нервничаю, чтобы сделать это самой.
