Через дорогу от меня, за столиком уличной кофейни — девушка. Точёный профиль, длинные локоны, хрупкая фигурка девочки-подростка. Как и город, она озарена мягким внутренним светом. На неё хочется смотреть бесконечно, как на огонь или воду: никого прекраснее не встречал — ни наяву, ни во снах… и даже в чужих снах.
— Оля! — пытаюсь мысленно позвать её. Оля чуть поворачивает голову…
— Конец сеанса, отключаю. — Голос оператора. Прежде чем вынырнуть на поверхность, успеваю поймать вёрткую, как рыбёшка, мысль, которая почему-то кажется важной. Аромат. Я узнал его. Всё просто и банально.
Облака в городе Оли пахнут розами.
После первого погружения долго сижу в палате, где под прозрачным колпаком лежит Оля.
Ирреально красивая девушка, чем-то похожа на Анну… но ещё прекрасней, чем Анна. Мягкая, нежная, утончённая красота.
Лежит под хрустальным колпаком, лицо прекрасно, но неподвижно. Спящая красавица, Белоснежка, зачарованная принцесса.
Почему я такой чужой в её Городе? Иду разбираться с Анной и Петропалычем…
— Мне кто-нибудь может сказать правду? Вот только без вранья. Что случилось с Олей? — Анна с Петропалычем переглядываются, он — в полном замешательстве, она решается:
— Мы сидели в ресторане. На меня было покушение — киллер стрелял с нескольких метров. Коля, охранник, успел прикрыть… но Оля была вся в крови, в его крови… возможно, решила, что я убита. Ну вот и…
— Всё понятно. Она ушла в другой мир, в свой Город, где никого нет. Для неё теперь любой человек — чужак, враг. При таком раскладе ничего не получится. Она никому не доверится, никого не примет в своём Городе…
— Хорошо, как договаривались — вы получаете десять тысяч за пробное погружение… — Какая тоска в голосе Анны! Можно понять — последняя надежда была. Опять делаю в корне неправильный ход:
— Кто сказал, что я сдался? Завтра — повышаем коэффициент наложения. Оле — семь, мне — шестьдесят пять.
Здесь нет ни людей, ни времени. Озарённая солнцем часовня величаво возвышается над городом, но её хрустальные куранты мертвы. На сияющем циферблате стрелки замерли на цифрах шесть и пятнадцать, им незачем куда-то спешить.
Иду по городскому саду осторожно, лишь бы чего ненароком не разрушить. Так хрупко всё вокруг! Полупрозрачные скамейки с хрустальными резными подлокотниками; деревья, украшенные китайскими фонариками; сверкающие музыкальные фонтаны… Их репертуар впечатляет — от попсовой Селены Гомез в паре с Бруно Марсом до классики Вивальди и Эдварда Грига. Над цветущими кустами сирени порхают миниатюрные созданьица, похожие на пухлых ангелов с бледно-лиловой кожей. Судя по всему, лиловые малыши охотятся на соцветия с пятью лепестками… А конкуренция у местных ловцов удачи серьёзная: пока двое дерутся из-за редкого цветка, третий схватил добычу и улизнул… Всё как наяву!
Так странен и причудлив Её город! Там, где стою я, весна — ослепительное солнце; перламутровые брызги музыкальных фонтанов; цветущая сирень; крылатые лиловые существа — охотники за пятью лепестками, соревнуются за желанную добычу.
А в дальнем конце парка — декабрь, гибкие ветки деревьев прогнулись под тяжестью снега, озеро обледенело. И только куст белых роз, не ко времени зацветший, мёрзнет на промозглом ветру. Розам зябко на морозе!
Я смотрю на Олю и не могу отвести взгляд. Хрупкая фигуристка на льду озера танцует под неведомую, слышную ей одной музыку. Лёд под коньками искрится подобно алмазной крошке. А девушка всё кружится, кружится, изящно взмахивая рукой, взлетает вверх, парит над озером…
Я машу ей, пытаюсь докричаться, привлечь внимание. Бесполезно. Нас разделяет невидимая стена, как в полицейских участках. Я её вижу, она меня — нет.
Завершает пируэт, поворачивается в мою сторону…
— Давай семьдесят, — шепчу в микрофон оператору.
— Нельзя, у меня инструкция.
— Заткнись и делай!
Он что-то отвечает, но я не слышу, не до того мне сейчас. Крошечные лиловые ангелы, ещё миг назад беспечно порхавшие над кустом сирени, отчего-то рассвирепели и теперь летят на меня, подобно рою взбешённых ос.
— Внутреннее сопротивление! Прекращаю сеанс!
Выныриваю, но перед глазами ещё долго картинка: изящная девушка фантастической красоты скользит по замёрзшему озеру, а лёд под её коньками сверкает, как звёздная стружка.
Очередная встреча в кабинете Петропалыча. Он восседает в своём начальственном кресле. Я хожу по комнате взад-вперёд. Анна, как бедная родственница, присела на подоконник и курит, пуская дым в щель приоткрытого окна.
— Пора прекращать эксперимент. Мы уже прошли все мыслимые и немыслимые границы. Вчера пробовали наложение семьдесят пять процентов — так далеко никто никогда не заходил. Из следующего погружения ты не вынырнешь, — вещает Петропалыч. Анна смотрит на меня — ждёт, что скажу.
— Да мне по хрену, что ты считаешь, — говорю ему. — Не получилось на семьдесят пять, пойду на восемьдесят.
— Только через мой труп. — Петропалыч настроен решительно. — Я не возьму на себя такую ответственность!
— Через труп так через труп, — спокойно говорит Анна. — Могу прямо сейчас вызвать своего штатного киллера.
