Мартин Бек ополоснул лицо и руки холодной водой, тщательно вытерся полотенцем. Когда он шел по коридору, открылась дверь и полицейский с засученными рукавами крикнул, что ему звонят. Это была его жена.
– Я не видела тебя уже целую вечность и к тому же теперь даже не могу до тебя дозвониться. Что, собственно, происходит? Когда ты придешь домой?
– Не знаю, – устало сказал он. Она начала снова, голос у нее сорвался и стал визгливым. Он перебил ее на полуслове.
– У меня сейчас нет времени, – разозлился он. – До свидания. Не звони мне больше.
Ему стало стыдно за свой тон, но он только пожал плечами и пошел к двум своим шахматистам.
В третий раз Стенстрём позвонил с Шепсброн. Было без двадцати пять.
– Только что он зашел в ресторан. Сидит один в уголке и пьет пиво. Мы излазили весь Сёдермальм. Он по-прежнему странно выглядит.
Спазм в желудке напомнил Мартину Беку, что целый день у него не было ни крошки во рту. Он послал за едой в автомат напротив полицейского участка. После того, как они поели, Колльберг уснул, скрючившись в кресле, и начал храпеть. Когда зазвонил телефон, он вздрогнул и проснулся. Было семь часов.
– Он все время сидел там и выпил четыре бокала пива. Теперь возвращается в центр. Идет еще быстрее, чем раньше. Как только появится возможность, я позвоню.
Стенстрём говорил запыхавшись, словно ему пришлось бежать, и положил трубку раньше, чем Мартин Бек успел хоть что-то сказать.
– Он идет туда, – заявил Колльберг.
Следующий разговор состоялся в половине восьмого, он был еще короче и такой же односторонний.
– Энгельбректсплан. Идет по Биргер-Ярлсгатан все быстрее и быстрее.
Они ждали. Переводили глаза с часов на телефон. Пять минут девятого. В голосе Стенстрёма звучало разочарование.
– Он повернул на Эриксбергсгатан и перешел через виадук. Мы идем сейчас по Оденгатан в направлении Оденплан. Похоже на то, что он направляется домой и уже не спешит.
– А черт! Позвони, когда он придет домой.
Не прошло и получаса, как Стенстрём снова позвонил.
– Он пошел не домой, а дальше, по Уппландгатан. По-моему, он вообще не знает, что такое усталость. Просто идет вперед и вперед. Я уже ног под собой не чувствую.
– Откуда ты звонишь?
– С Северного вокзала. Он сейчас проходит мимо Городского театра.
Мартин Бек думал о мужчине, который сейчас шел мимо театра. О чем он думает? Думает ли вообще, или просто ходит и ходит, подгоняемый каким-то темным импульсом? Что он чувствует? Уже более восьми часов он бродит по городу, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, погруженный в себя, сосредоточенный на какой-то мысли или на созревающем решении.
В течение следующих трех часов Стенстрём звонил четырежды из разных мест. Бенгтссон держался поблизости от Эриксбергсплан, но ни разу не подошел к дому.
В половине третьего Стенстрём сообщил с Рёрстрандгатан, что Фольке Бенгтссон наконец пошел домой и свет в его квартире сразу же погас.
Мартин Бек велел Колльбергу сменить своего коллегу.
В воскресенье, в восемь часов утра Колльберг вернулся, разбудил Ольберга, который спал на кушетке, свалился на нее сам и мгновенно заснул.
Ольберг подошел к Мартину Беку, сторожившему телефон.
– Колльберг вернулся? – спросил Мартин Бек и посмотрел на Ольберга красными глазами.
– Спит. Свалился, как сноп. Теперь там Стенстрём.
Первого сообщения они ждали всего лишь два часа.
– Он уже на улице. Идет в направлении моста на Кунгсхольмен.
– Как он выглядит?
– Как всегда. Одет точно так же, черт его знает, может, он вообще не раздевался.
– Быстро идет?
– Нет, нормально.
– Ты выспался?
Немного. Но, конечно, не могу сказать, что чувствую себя, как супермен.
– Хорошо.
Стенстрём звонил примерно один раз в час вплоть до четырех дня. Фольке Бенгтссон гулял уже шесть часов и сделал только две коротких остановки, когда на минутку заходил в закусочные-автоматы. Он бродил по Кунгсхольмену, Сёдермальму и Старому Городу. К дому Сони Хансон он вообще не приближался.
В половине шестого Мартин Бек заснул у телефона. Через четверть часа Стенстрём его разбудил.
– Нормальмсторг. Идет в направлении Страндвеген и выглядит теперь совершенно иначе.
– Как?
– Словно проснулся и ожил. Он как-то странно возбужден.
Через полчаса.
– Приходится быть осторожнее. Он как раз повернул с Оденгатан на Свеавеген. Смотрит на девушек.
Половина десятого.
– Он на перекрестке Карл-Стуре. Медленно идет к Стуреплан. Еще больше успокоился и по-прежнему разглядывает девушек.
– Действуй осторожнее, – сказал Мартин Бек.
Наконец-то ему было хорошо, он чувствовал себя свежим, несмотря на то, что два дня и две ночи почти не сомкнул глаз.
Он встал и глянул на карту, по которой Колльберг красным карандашом пытался следить за метаниями Бенгтссона. Зазвонил телефон.
– Это сегодня уже десятый раз, – сказал Колльберг.
Мартин Бек поднял трубку и взглянул на настенные часы. Без одной минуты одиннадцать.
Он услышал голос Сони Хансон, хриплый и немного взволнованный.
– Мартин! Он уже здесь.
Он сжал трубку в руке.
– Мы едем к тебе, – сказал он.
