Айнур выложила продукты на стол и наотмашь порезала оставшиеся кусок колбасы. Жалостными глазами Астофир вытягивал хоть что-то от Айнур, в этот раз у него, в отличие от Люськи получилось. Айнур бросила ему остаток собственно недоеденного сервелата. С грозным рычанием, Астофир крепко вцепился в людской дар и вернувшись к себе на пуфик продолжил потрошить изделие за Айнур. С радостно настроенными глазами Айнур достала батон,
Готово, большая партия бутербродов была погружена на противень.
Прошло минут пять, нарезанный сыр начинал постепенно таить. Айнур открыла духовку и потрогала хлеб, он был ещё мягким. Официальная готовность назначилась бы тогда, когда края хлеба превратились бы в нечто подобное корки сухариков. Прошло ещё некоторое время Айнур вновь открыла духовку и потрогала хлеб, готово! Прихватив кухонное полотенце она свернула его в пару раз и достала противень. Тянущийся сыр, хрустящий хлеб, а вкус та какой! Аж слюнки потекли…
– Твою мать а кофе…? – вспомнила Айнур.
Самодельные бутерброды всё же были прекрасны. Айнур оставила на столе пару бутербродов для Жорика. С чего это такая внезапная доброта? Наверняка уже нажралась старуха, всё-таки до этого же она ещё практически батон сервелата навернула. Бросив грязные тарелки в раковину, Айнур поскакала дальше в ванну. Она зашла в неё и заперлась изнутри. В доме издался громкий звук зажигания колонки, следом за которым по всей ванне забрызгалась вода.
Прошло пару часов. Глаза Жорика лениво открылись, он проснулся. Сладкие потягушки, куда же без них. В доме тихая тишина, окна в нём закрыты, лишь напевание Айнур слышалось по всему второму этажу. Надев свои тапки, он вскочил с кровати и открыл дверь.
– Всё в порядке? – постучал в дверь Жорик.
Грохот дуршлага в ванну тут же оглушил всё помещение изнутри.
– КАКОГО БЕСА ОРЁШЬ!? – заорала Айнур на всю ванну. – ВСЁ НАСТРОЕНИЕ ИСПОРТИЛ!
Колонка отключилась. Тихое шипение испепеляющего огня издалось из колонки, которая находилась на кухни. Из ванны было слышно стекание последних капель воды. С издающимся скрипом, оттуда вылез кто-то тяжёлый. Хлюпы воды заставляли думать что по ту сторону двери находилась лужа в которой прыгали бегемоты совместно плавая со свиньями. Спустя несколько минут дверь аккуратно открылась. Из ванны вышло густое облако пара из-за которого виднелась лишь рука открывшая дверь ванны. Словно ёжик из тумана, из ванны вышла Айнур, держа в руках не нож а полотенце.
– Фух, – выдохнула Айнур, выйдя из ванны в халатике.
В своих мокрых тапках она прошла мимо Жорика и спустилась вниз по лестнице, энергично вытирая себе голову. Мокрые следы ввели прямиком к Айнур, Жорик молча наблюдал за своей в край обуревшей мамкой.
Туман из ванны был гуще пара из бани. Жорик прошёл в ванну и включил вытяжку. По всей ванне были мокрые лужи, на одной из которой он чуть сам было и не под скользнулся. Перебираясь сквозь эту череду испытаний, Жорик кое как разобрался где сама ванна. Выткнув плотно сидящую в воде пробку, вода из ванны начала медленно стекать. Выключив свет, он вышел из ванны и раскрыл на распашку дверь, помогая вытяжки по скорее избавиться от пара, совместно с конденсацией на зеркалах. Спокойными шагами, вслед за мокрыми следами Айнур, Жорик шёл прямиком в её комнату. Дойдя до неё, дверь была открыта, окошко было приоткрыто на проветривание а сама Айнур уже лежала с укутанной головой на постели, намазавшись сметаной.
– Мам это что за лужи в ванне? – спросил Жорик.
Айнур приоткрыла глаза.
– Огурцы неси! – воскликнула она.
– Мам хватит уже! – взбесился Жорик. – Я спросил! Ты бегемот что ли чтобы так мыться?!
– Слышишь, – приподнялась с кровати Айнур. – Тебе та какая разница!?
– Значит так, – произнёс Жорик. – Чтобы никому не было никакой разницы, каждый будет платить за себя! Мне не нужны счета с окончанием на четыре нуля!
– Ага, конечно!
