Челюсть дел Саура отвисает. Он понял, что я задумал… Отсылаем одного из охранников к нашим с приказом прислать на склады как можно больше телег, благо, уже вечер, и люди становятся на ночной привал. Сами же потихоньку едем туда, где находятся обозы с провиантом. Находим главного провиантмастера. Тот совсем маленького роста, в шитом золотом халате. Зато жирный настолько, что, кажется, с его щёк сейчас закапает масло. Рёсец сидит за столом, уплетая жареную курицу, возле него суетятся подхалимы из подчинённых. Спрыгиваю с коня, подхожу к нему. Тот меня демонстративно игнорирует. Пока моя нога не сворачивает столик с едой ему на пузо. Толстяк вскакивает, как ужаленный, что-то пытается пищать, но я приказываю своим солдатам:
– Взять его.
Миг, и жирный вор лежит в пыли с завёрнутыми руками. Наступаю ему на голову одной ступнёй:
– Ты, тварь, сейчас выдашь провиант, фураж и всё, что полагается фиорицам, за всё время нашей службы.
– У меня на вас ничего нет. Только для воинов империи.
– Кто занимается нашим снабжением?
– Я. Но у меня ничего нет.
– Раз ничего нет на нас, значит, для нас ты бесполезен и зря ешь свой хлеб. У нас, в Фиори, с дармоедами поступают просто.
– Кол мне.
Один из бойцов быстро выдирает из стоящей неподалёку повозки оглоблю, парой взмахов меча заостряет конец, и я беру острие в свою руку:
– Поставить эту тварь на четвереньки.
– Двое – держать. Остальные – взяли кол.
– Дави!
Рявкаю я во всю глотку. Воины дружным движением посылают кол вперёд. Хруст, треск ткани и плоти. Дикий вопль, тут же обрывающийся – дерево проткнуло лёгкое…
– Ставим.
Пара движений, и импровизированный вертел с насаженным на нём, ещё дёргающимся рёсцем, привязан к телеге. Я поворачиваюсь к остальным его подчинённым, сбившимся в кучу и ставшим из жёлтокожих бледными, словно смерть:
– Где его заместитель? Считаю до трёх. Потом начинаю насаживать остальных. Эй. Воины, сделайте мне ещё один кол…
Мгновение, и мне из толпы выталкивают полную противоположность сидящего на колу рёсца. Это тощий и высокий мужчина.
– Ты старший после этого… Поросёнка?
Интендант становится ещё белее, хотя, кажется, что это невозможно, потом обречённо кивает.
– Где довольствие, положенное фиорийцам за три недели? На пять тысяч человек?
– Пощади, господин! Я всё найду!
Тут, как нельзя вовремя, появляются первые возы, и начинается натуральный грабёж запасов рёсской армии. Мы грузим всё подряд. Абсолютно всё. И то, что нам положено, и чего нет. Наконец, спустя час, последний воз, который еле тянут лошади, настолько он нагружен, удаляется от нас. Я оборачиваюсь к трясущемуся рёсцу, показываю на кол, где толстяк уже бессильно обвис, опустив голову на грудь. За затылком точит грубое остриё с клочками мяса.
– Ты всё понял?
– Да, господин. Да, господин. Да, господин…
– В следующий раз там окажешься ты.
– Да, господин, да, господин. Да, господин…
– Мы отправляемся штурмовать Сырх. Так что через неделю ждём тебя в гости. Со всем, что положено.
– Да, господин…
– Больше здесь делать нечего. Возвратимся в лагерь, сьере герцог?
Тот тоже бледен, но находит в себе силы кивнуть в знак согласия. Мы садимся в сёдла, отъезжаем. Позади – мой десяток… Перед самым лагерем герцог роняет:
– Однако… Сьере граф… Это… Настолько жестоко… Просто неслыханно!
– Рёсцы признают только силу. Если с ними разводить сопли – то они мгновенно садятся вам на голову.
– Знаешь, Атти, а ведь теперь я начинаю верить, что многие из нас вернутся домой… И это будет впервые, пожалуй, за всю историю Фиори.
– Когда я вернусь, очень многое случится впервые. Поверьте, сьере герцог…
– Но как мы возьмём Сырх? И – без потерь?
– Что знаю двое – известно всему миру. Пока лишь прошу поверить мне. Город мы возьмём. Максимум – за десять дней.
– Вашими устами…
Бормочет Урм, разворачивая своего коня в сторону. А я прикидываю – последняя стадия обезвоживания при отсутствии воды. Она вроде бы наступает именно на десятый день?..
