Заканчиваем обед. Время ещё терпит, у меня почти полтора часа, и я с удовольствием учу её фиорийскому. Каан уже устроилась в углу с лоханью и яростно трёт рубашку мылом, но я вижу, что женщина внимательно прислушивается к нашим словам, и, по артикуляции губ понимаю, что и она пытается учиться. А что, я не против. В моём графстве желание учиться всегда поддерживалось и поощрялось. Тушурка по любому поедет с нами в Фиори, и умение объясниться ей очень пригодиться… Время пролетает незаметно, и я с сожалением отпускаю Аами с колен, на которых та сидела.
– Прости, милая, мне опять пора…
– Воевать?
– Да, солнышко. Иначе мы никогда не попадём домой, в Парда…
– А что это, Парда?
Задаёт она вопрос, и я, пока вновь облачаюсь в доспехи, пытаюсь ей рассказать:
– Это моё графство. Оно находиться на юге моей, точнее, теперь уже нашей страны Фиори. У меня там несколько замков, много подданных, есть заводы, фабрики, много земли. А ещё – там живут другие люди. Совсем не такие, как здесь. Они добрые.
– Добрые? Значит, они бедные?
– Почему?!
– Моя тётя Гааль была добрая и жила бедно. Нам часто было нечего покушать. Мои мама и папа были добрые, и их убили злые. Вилатет*(* – староста деревни) был злой, но у него всегда стол ломился от еды. А сборщики налогов просто лопались от жира. Они были очень, очень злые!
– Бедная моя…
Сдёргиваю с руки перчатку, уже натянутую мной и ласково ерошу светлые волосы цвета древесного пепла:
– Мои люди живут богато, и, думаю, счастливо. Они работают, получают за это деньги, ведут своё хозяйство. Я беру с них очень мало. Всего лишь десятую часть. Никогда не наказываю их зря, не забираю лишнего. Мои люди любят меня.
– Ты так думаешь, или они показали тебе свою любовь?
На меня смотрят большие светлые глаза. И в них – удивительно взрослое выражение сомнения.
– Когда я уезжал на войну, все мои подданные пришли к замку, чтобы проводить меня. Все. Тысячи и тысячи людей. Без приказа. Без принуждения. И они ждут меня. Я верю в это. И эта вера помогает мне в моих делах…
