– Может, на них перегрузить провиант и запасное оружие? А на наши возы посадить тех, кто идёт с нами?
– Тоже вариант. Можете так и сделать. В общем… На ваше усмотрение. Но через час после подъёма и завтрака мы уходим домой. Всё. Все свободны…
Снова синхронное отдание чести, солдаты покидают шатёр. Я прислушиваюсь – снаружи уже совсем тихо. Ветер шумит, но вполне обычный ветерок. Подхожу к пологу, выглядываю наружу – Кыхт уже совсем погас. Угли на его месте едва тлеют. Надеюсь, к утру достаточно остынут… Зато в лагере суета – все носятся, как ошпаренные кипятком или смазанные скипидаром. Хм… Получается, что дураков не нашлось покончить с собой из-за угрызений совести? Тоже мне, идеалисты… Хорошо упрекать в жестокости после того, как всё закончилось. А вот полезь тот барон по штурмовой лестнице на неприступную стену, да получи булыжником по шлему или меч в живот, как бы он сейчас орал от боли? Дуболомы Нижайшего…
– Каан!
– Иди сюда.
Показываю ей на стул. Она несмело приближается. В глазах – тоска. Осторожно присаживается, поджав под себя ноги в мягких сапожках с загнутыми носками.
– Слушай меня внимательно. Завтра мы уходим домой. В Фиори. Что ты собираешься делать?
Она некоторое время молчит, не понимая, чего я от неё хочу. Приходится пояснить:
– Ты поедешь с нами. До самого Парда, как воспитательница и служанка моей дочери. Как только мы въедем во двор замка – у тебя будет две возможности устроить свою жизнь. Первое – ты останешься служанкой Аами и будешь жить в Фиори. Второе – получишь какие-то деньги, сразу говорю, не большие, и вернёшься обратно, в Тушур. Отправлю тебя с первым же караваном в эти края.
– Мне дать ответ сейчас, сьере граф?
Машу рукой, и от этого движения женщина втягивает голову в плечи и испуганно сжимается.
– Нет. Как уже я тебе сказал – во дворе замка Парда. Не раньше. До того момента твои обязанности и положение остаются прежними: ты – рабыня и служанка Аами.
– Да, сьере граф…
– У тебя остались здесь какие-нибудь родственники? Муж? Дети?
Она отрицательно мотает головой, с удивлением вскинув на меня свои глаза. Впервые я интересуюсь этим. Вздыхает:
– Мой муж… Ему я не нужна после того, что со мной сделали ваши… Солдаты… А детей у нас не было. Родители… После того, как девушка выходит замуж, родные проводят ритуал её похорон…
…Понятно. С глаз долой – из сердца вон. Отношение к женщине в Тушуре прямо скажем… Как к иноземцам. То есть, к существам, стоящим ниже животных… Совсем как в Рёко…
– Ладно. Дорога длинная, так что время подумать о своей дальнейшей судьбе у тебя будет.
– Слава Волку Парда!
– Слава! Слава! Слава!
Из строя выходит барон дель Таур, глава наших железноруких, снимает с головы шлем, кладёт его на согнутую в локте руку, благо все владетели в полных доспехах, в отличие от меня, и говорит:
– Сьере граф, общий совет лордов корпуса постановил считать вас по-прежнему нашим верховным главнокомандующим до возвращения в Фиори и подчиняться всем вашим приказам до прибытия в Ганадрбу.
Тишина… А у меня вдруг сдавливает горло. Честно говоря, такого я никак не ожидал от нашей феодальной вольницы…
– Что же… Если так, сьере лорды, то я… Благодарю вас всех за оказанную мне честь и доверие. Поэтому приказ будет такой – выдвигаемся утром, через час после подъёма в обычном порядке. Проверить лошадей, запасы продовольствия, повозки. Если кто из тушурцев захочет пойти с нами – не отказывать…
