- Пока нет. Хотя… – задумался я; – у нас тут недалеко в горах добывали медь. Я не рудознатец и вообще слаб в горном деле, но готов поставить золотой против серебряного, что твой сын может сказать выработана ли жила или у рудника еще есть потенциал к разработке намного вернее чем люди там работавшие.
- Говоришь не разбираешься, а слова хитрые говоришь которые и я не знаю. Ну что, сынок, не алмазы искать пойдешь, но и то дело нашему спасителю подмочь, – хлопнул своему сыну по плечу Балин.
- Безусловно все необходимое ты сможешь попросить у управляющего, я также дам тебе воинов в сопровождение. Береженого и Отец бережет, – переиначил я поговорку к вещей радости гномов; – не смею больше вас задерживать. Готовьтесь к завтраку, а мне еще надо поговорить с моим магом, – распрощавшись с гномами, я довольно потер руки. Вышло нагрузить коротышек даже большим объемом работ, чем изначально я собирался. Идея собрать непобедимое воинство наконец начинала претворяться в жизнь и внутри меня все клокотало требованием действия, а дурные мысли я гнал в сторону. Не может у меня не получиться ибо иначе житья в этом мире мне не будет. Сам со своей совестью не сживусь, ведь на плечи впервые в жизни легла ответственность не только за свою шкуру, с потерей которой я бы еще как-то смерился, но и жизни близких мне людей, доверившихся мне. Дверь распахнулся и в нее ворвался маленький вихрь цветастых юбок и лент, который через секунду запрыгнул мне на коленки чуть не перевернув стул навзничь.
- Братииик!!! Ты вернулся и ничегошеньки не сказал!! – обняла меня сестренка, а потом отвернулась, не слезая с колен, скорчив обидевшуюся мину; – Без тебя так скучно, уехал не попрощался даже, а вчера мне никто не сказал что ты тут. И что, я только утром узнаю о твоем возвращении! – я было попытался обнять сестренку и успокоить, но той в поле зрения попал малыш Ану и девочка с визгами бросилась к моему столу, энергично начав тискать малыша со всех сторон от чего щенок несколько прибалдел, а в его глазах промелькнули удивление и легкий ступор. Внутрь кабинета, шелестя подолами халата вошел Дуарте, а следом за ним с виноватым лицом в поклоне застыл Рудар.