- Моя кровь – Ваша кровь! Вверяю себя Вам без остатка! Отныне я – часть Вас! – с этими словами Родерик сделал глоток, а через пару ударов сердца красная дымка овальным коконом покрыло его тело, Рикард забрал чашу из рук своего вождя и тот осел на камень пола, свернувшись в позе зародыша, а кокон побагровел и сквозь его пелену рассмотреть Патриарха стало невозможно.
- Все в порядке, Владыка – ответил на мой неозвученный вопрос Рикард и упал на колени, а внутри у него как и у остальных я ощущал что-то смежное с эйфорией; – многие века мы были лишены радости стать Высшими, были жалкими подобиями своих предков, обреченные на проклятие никчемными людишками, но наш час настал; – и, сказав ритуальную фразу, он сделал жадный глоток и разделил участь Родерика. Далее все продолжилось в том же ключе. Венту-мужчины подходили ко мне, падали на колени, называли свои имена (все начинались на «Р») и делали глоток. Когда кровь кончалась, приходилось еще несколько раз резать руку, пока все, почти шесть десятков мужчин, не оказались лежащими на земле, а на ногах остались лишь женщины и дети. Ко мне подошли две красавицы, внешне настолько похожие, что сперва показались близняшками и преклонили колени.
- Я Римма, жена Патриарха, Владыка, а это моя дочь Рита, – зажурчал хрустальный голосок красотки звонко, но холодно, как горный ручей; – позвольте, пока наши мужы проходят «эрттан», пригласить Вас и вашего спутника на завтрак, а также разместить Вас в нашем доме.
- Римма. Я так понял раз я – Владыка, то могу приказывать? – и получив в ответ утвердительный кивок, я прочистил горло и громко объявил; – с этого дня я запрещаю всем членам клана вставать на колени! Вы клан воинов, а не рабов! Потому просто поклона будет достаточно. Мое имя Ксандр де Витто и я приказываю обращаться ко мне исключительно на «ты» и, если возможно, по имени! А теперь, мы с моим другом, великим воином Грумом можем и пообедать, – я перевел взгляд на ничего не понимающего, но изображающего задумчивое молчание друга и, дождавшись его кивка, велел девушкам проводить нас.
- А долго мужчины будут лежать скрюченными? – спросил я Римму, подходя к самому большому дому, в котором даже оказались окна; – а то хотелось бы обсудить с Родериком некоторые вопросы.