- Да ты поэт, насколько мясник может быть поэтом! Галстук - это такая тонкая полоска дорогой материи, халифатского шелка например, которая наматывается вокруг шеи кругом и висит одним из концов до пояса, – объяснил я как мог; – а играть уметь не обязательно. Вон, в трактире поймай барда какого-нибудь и тащи с собой. Он тебе сыграет музыку, а ты пой, – отделавшись от довольного таким легким выходом из ситуации орка, я подошел к краю обрыва и посмотрел в сторону степи. Тысячи километров изумрудного моря простирались до самого горизонта и, казалось, заканчивались на краю земли. И не поверишь, что где-то там, далеко, северная, единственная на этот материке, империя. Рабовладельческая, кстати. На южной стороне степи таким в открытую грешили только Халифат и Эмират, что близ пустыни Корчи. В других странах была, разве что только, долговая кабала. Хотя с учетом бесправности простонародья, коего было процентов этак 95 в соотношении с благородными – свобода смотрелась несколько аморфной. Вроде и не раб, но если косо глянешь на какого-нибудь, хоть просто рыцаря, можешь быстро обнаружить петлю на шее или кусок стали между ребер. И цена твоей жизни – монета, в виде коронного штрафа. Золотая правда, но когда окажешься за кромкой этот факт не сильно утешит. Вообще, правовое устройство на этой части материка было довольно слабым и безграммотным. Было три основных типа законов. Это коронные – издаваемые королем и обязательные к исполнению на всей территории королевства, законы духовные имели ту же сферу действия, но, в отличии от первых, рассматривались судом духовенства. Составы судов ежегодно утверждали кардиналы герцогств. К примеру в Кремоне таких было семь, Все они образовывали «Совет Кардиналов» избирая раз в три года Декана совета. Руководил же всей системой Церкви Создателя Великий епископ (что то типа Папы) из резиденции в Валенции, столицы королевства Вали, что располагается на юге Кремона и граничит с Халифатом. Ну и, возвращаясь к законам, был еще и третий тип. Законы, вроде как, локальные. Это весь спектр указов знати на своей земле, на которой те были практически полновластными хозяевами. И чем ниже рангом был феодал – тем обычно сумасброднее. Из уроков истории память юного Ксандра хорошо вычленила момент, что количество баронов во всех королевствах, отказавшихся от права «первой брачной ночи», можно было пересчитать по пальцам одной руки. Это не значит, что благородный бегал со спущенными штанами от одной свадьбы к другой. Все было гораздо проще. Невеста, после выражения намерения в церкви на брак, обязана была сама явиться в замок своего феодала и, либо возлечь с ним или еще с кем на ложе, либо (если была дурна собой и никому не нужной) ехать обратно. В любом случае, без соответствующей бумаги духовенство у простонародья браки не заключали. И народ, кстати, совсем не роптал на такое явное ущемление их свобод. Считалось наоборот большой удачей понести от хорошей крови. В общем, помесь всевозможных видов законов, зачастую бредовых и противоречащих друг другу, порождала дикий хаос в местном судопроизводстве. Судьи банально принимали решения, которые им были удобны, находя нужные указы в покрытом пылью ворохе интеллектуального труда законотворцев, собранном за века. Ведь отменять большинство норм короли и феодалы просто забывали.