Но между тем события уже разворачивались иначе. Четыре рыцаря услышали горькие слова короля, произнесенные в широком кругу. Они тут же поспешили на побережье. Они пересекли пролив. Они потребовали лошадей и поскакали в Кентербери. Двадцать девятого декабря 1170 г. они нашли архиепископа в соборе. Последовавшая за этим трагедия известна. Он выступил против них с крестом и митрой, бесстрашный и решительный, как в бою, мастер-лицедей. Обменявшись репликами, они набросились на него, изрубили мечами и оставили умирать, как Юлия Цезаря, с десятком ран, взывающих к отмщению.
Печать архиепископа Кентерберийского, изображающая убийство Томаса Бекета
Эта трагедия оказалась фатальной для короля. Убийство незаурядного священнослужителя, словно нарушение феодальной клятвы, ударило страну в самое сердце. Ужас охватил всю Англию. Мертвого архиепископа провозгласили святым, и тут же выяснилось, что его останки исцеляют неизлечимые болезни, а чтобы избавиться от хворей, достаточно прикосновения к его одеждам. Преступление короля было огромно. Услышав страшное известие, Генрих ощутил горе и страх. Он долго пытался воздействовать на своего противника через закон, но теперь все его искусные попытки оказались сорваны одним жестоким, зверским убийством. И хотя Генрих никогда не думал о том, чтобы такое злодеяние свершилось, его жестокие слова слышали многие, и теперь на нем стояло клеймо убийцы или, что еще хуже, святотатца.
В последующие годы он пытался восстановить свой авторитет и искупить огромную вину. Он совершал паломничества к гробнице убитого архиепископа. Он подвергал себя публичным покаяниям. Несколько раз в годовщину смерти Бекета Генрих раздевался до пояса и опускался на колени, а торжествующие монахи хлестали его плетьми. Можно, однако, предположить, что телесные наказания, как явствует из зарисовок того времени, осуществлялись с помощью березовых прутьев и носили главным образом символический характер. Являя такое раскаяние и покорность, Генрих упорно стремился восстановить права государства. В 1172 г. он добился примирения с папой в Авранше на относительно легких условиях. Многие историки полагают, что по сути, хотя и не по форме, король к концу жизни добился реализации основных принципов Кларендонских постановлений, которые в конце концов вполне совпадают с тем, что английский или любой другой разумный народ хотел бы иметь в качестве закона. Конечно, папство поддерживало его в семейных проблемах. Сыновья-рыцари заслужили прощение участием в священных войнах. Но и тяжелая жертва Бекета не оказалась напрасной. До Реформации церковь сохранила систему собственных судов, независимых от королевской власти, и право апелляции к Риму, то есть те важнейшие пункты, по которым Бекет так и не уступил королю.
К несомненному достоинству того века следует отнести то, что столь серьезные конфликты, потрясавшие души людей, проходили в суровой, но вместе с тем справедливой борьбе. В современных конфликтах и революциях, произошедших в некоторых крупных государствах, епископов и архиепископов массово отправляли в концлагеря и убивали выстрелом в затылок в теплых, ярко освещенных коридорах тюрьмы. Какое право имеем мы заявлять о превосходстве нашей цивилизации над обществом времен Генриха И? Мы все глубже погружаемся в варварство, потому что терпим это в силу моральной летаргии и прикрываем лоском научного комфорта.
После смерти Бекета королю оставалось жить еще 18 лет. В некотором смысле это были годы славы. Вся Европа дивилась обширности владений Генриха, к которым он в 1171 г. добавил Ирландию. Посредством замужества дочерей Генрих был связан с королем Сицилии, королем Кастилии и Генрихом Львом Саксонским, самым могущественным принцем в Германии. Агенты-дипломаты распространили его влияние в ломбардских городах северной Италии. Император и папа приглашали его во имя Христа и всей Европы возглавить новый крестовый поход и стать королем Иерусалима. И действительно, в христианском мире Генрих стоял вслед за императором Священной Римской империи, Фридрихом Барбароссой. Современники подозревали, что его цель – завоевать какое-нибудь королевство в Италии и даже носить императорскую корону.
Статуи на гробницах Генриха II и Элеоноры Аквитанской в Фонтевро
