Именно в те судьбоносные и созидательные годы англоязычные народы начали изобретать способы решения правовых споров, которые, по существу, сохранились до сего времени. Человек может быть обвинен только в том гражданском или уголовном преступлении, которое четко определено и известно закону. Судья является посредником. Он выносит решение на основе тех показаний, которые предъявляют стороны. Свидетели должны выступать публично и под присягой. Их можно подвергать допросу, в том числе перекрестному, но делает это не судья, а сами тяжущиеся или их квалифицированные в правовом отношении и частным образом нанятые представители. Правдивость показаний оценивается не судьей, а двенадцатью добропорядочными и честными гражданами. Лишь после того как жюри присяжных рассмотрит все факты, судья вправе выносить приговор, налагать наказание или штраф в соответствии с законом. Все это представляется вполне очевидным, даже банальным, но только до тех пор, пока не задумаешься об альтернативной процедуре, все еще преобладающей на значительной части мира. В соответствии с римским правом и производными от него системами, суд в те беспокойные времена, а в некоторых странах и сегодня, часто представляет собой расследование. Судья сам предпринимает выяснение обстоятельств гражданского правонарушения или общественного преступления, и его действия по большей части неконтролируемы. Подозреваемого можно допрашивать наедине, и он должен отвечать на все поставленные ему вопросы. Его право быть представленным юристом ограничено. Свидетели, дающие показания против него, могут делать это тайно и в его отсутствие. И только по завершении всех этих процедур формулируется и объявляется обвинение. Так нередко появляются возможности для тайных устрашений и выколачивания вынужденных признаний, пыток и шантажа с целью получить признание виновности. Эти пагубные опасности были исключены из общего права Англии более шести столетий тому назад. Ко времени смерти правнука Генриха II, Эдуарда I, английская уголовная и гражданская, процедура уже приняла форму и обрела традиции, которые в основном регулируют жизнь англоязычных народов и сейчас. Во всех притязаниях и спорах, касаются ли они пастбищ Среднего Запада, нефтяных полей Калифорнии, золотоносных шахт Австралии или территориальных прав маори, эти правила применяются, по крайней мере в теории, в соответствии с процедурой и формой суда, установленной английским общим правом.
Значение реформы английского суда не ограничивается судопроизводством. Закон, применявшийся к столь многочисленным проблемам, старым и новым, был по сути общим правом Англии. Законы, касавшиеся убийства, кражи, собственности на землю и свободы личности, были перенесены, вместе со многими другими, в Новый Свет. Таким образом, они, будучи в той или иной степени приспособлены к условиям и характеру времени, восходят по прямой линии к тем, которые правили жизнями и судьбами англичан XII века.
Большинство законов были тогда неписаными, а в Англии многие из них до сих пор остаются в таком положении. Английские правовые акты все еще, например, не содержат определения преступления в убийстве, потому что оно, подобно многим другим, основывается на неписаном обычае, сложившемся в стране и интерпретируемом, развиваемом и применяемом судьями.
