Жизнь человека – это странный процесс постоянных изменений и перерождений, постоянных вопросов и редких ответов. В какой-то момент я сам столкнулся с необходимостью расставить всё по своим местам и разобраться в страхах и тревогах, преследующих меня при полноправном вступлении в этот процесс. И вот в какой-то из зимних вечеров, неожиданно для меня самого, была поставлена последняя точка моей новеллы. Впоследствии я сам испугался того, как выглядят слова на мониторе и как волнуют вопросы, стоящие в тексте. Но единственное, что может означать этот страх – это то, что пока я всё делаю правильно.
Рождение Человека
В здание библиотеки вошёл человек. Не то чтобы примечательный или выдающийся. Сказать по правде, совершенно непримечательный и невыдающийся. Однако же существующий человек. А если человек существует, то и внимания ему уделить можно. А если не существует человека, то, стало быть, и внимания ему уделять нельзя? Да, если подумать, то и так даже можно. А если не человека, а чего-то ещё не существует, то как быть?
Ну, так не о том же!
А о чём тогда?
О человеке… Ну, будем пока считать, что о нём, раз уж других вариантов нет.
Так вот, человек…
Правда, не то чтобы много можно было о нём сказать. Высокий, сутуловатый, правда, и вечно ещё пригибающийся, от чего кажущийся не особо-то и высоким, да и в целом страшно неказистым. Одет был в стандартный невзрачный чёрно-белый костюм, сшитый явно не под него, отчего вечно висящий и помятый местами. Множество мелких чернильных пятен на манжетах белой рубашки и одно большое, многократно застиранное и почти незаметное, на груди выдавали в человеке работника канцелярии. Круглая же шляпа на голове не выдавала в нём ничего. Она просто была у него, и всё тут. Иной раз с человеком разговаривал и не замечал, как эта шляпа переместилась с его головы в его руки, а потом и за спину куда-то. И удивительное дело, не понимал никогда, то ли шляпа такая чудная, то ли на человека ты и внимания не особо обращал… Но что шляпа у него была, это факт. Были у человека и ботинки. На удивление, хорошие ботинки: кожаные, крепкие, высокие, правда, недорогие, но всё же пристойные. И пусть подобраны совсем уж не к его костюму, но зато сами по себе прекрасные ботинки! И всегда начищены и натёрты до блеска. И опрятны всегда. Сразу видно, что человек их любил, вот они ему и отвечали таким аккуратием. Всегда же чувствуется, когда вещь любят. Она тогда и живёт по-особому. Что же до человека, то тут неизвестно, доводилось ли ему когда-либо испытывать радость, какую испытывали его ботинки или же нет. Да и кто станет разбираться?
Так вот, вошёл этот самый человек в библиотеку. Сделал он это не то чтобы неуверенно, но и не то чтобы заметно. Скорее он просто переместился туда из того места, где он был до того.
В библиотеке, к слову, из работников был один лишь пожилой библиотекарь, мирно копавшийся в бумагах за старенькой конторкой. Внешне библиотекарь создавал самое неоднозначное впечатление – черты его выдавали не то живое движение, не то сонную усталость; взгляд его был не то ясный и озорной, не то угасший и провалившийся; возраст определить не удавалось даже приблизительно. В конечном итоге, глядя на библиотекаря, можно было сказать точно только то, что он пожил, остальные же детали загадочным образом ускользали от понимания.
Подойдя к этому удивительному библиотекарю, человек наполнился одновременно радостью от ощущения родственной близости к нему и странным чувством бесконечной пропасти между ними. Он не то видел перед собой такого же мелкого служащего, как и он сам, не то стоял перед персоной много значительнее и выше себя. Тысячи мыслей носились в голове человека, когда он стоял перед конторкой.
Кто этот странный человек? Каким образом он пришёл к своему нынешнему состоянию? Заметил ли тот его появление? Чем таким занят служитель читальни?
Полнейшими глупостями казались человеку его вопросы, но из хаоса и круговорота в своей голове он никак не мог выделить нужных слов.
В какой-то момент голова человека закружилась, ноги стали ватными, и он повалился бы на пол, если бы не звук голоса, кажется, принадлежавшего ему самому, но резко появившегося из ниоткуда и расколовшего пространство вокруг. Голос этот родил совершенно непонятное и доселе неведанное состояние,
– Извините, Вы не могли бы…
И вот
А в какой момент мужчина за конторкой стал смотреть на тебя? И вот всё, что ты осознаёшь, это то, что он смотрит на тебя. Ты почти осязаешь этот взгляд. Этот взгляд – единственное, что имеет значение.
И теперь в твоей голове уже точно нет вопросов о значительности этого старца. Ты понимаешь, что своим голосом разорвал важный процесс. Процесс, возможно, бесконечный – не рутину стандартных канцелярских дел, скорее, бытие сотен миров. Процесс, разрывать который было нельзя. Чувство вмешательства в сакральный ход существования миллионов жизней нахлынуло и уже не отпускает тебя. Желание развернуться, бросить всё и убежать прочь крепится где-то под рёбрами, но ты вновь слышишь этот голос…
– Простите, не подскажете ли Вы, где я могу найти…
Опять пропавшее движение, но теперь Библиотекарь указывает рукой на колоссальной длины тонущий во мраке ряд стеллажей с неисчислимым количеством книг.
