От упоминания собственного наставника волосы на затылке встали дыбом. Между голодной бессонницей мне даже приснилось, что мы бьемся с ним на лужайке перед замком, совсем как Малкиель и Флегон вчера.
Я собралась высказать свое мнение насчет медноволосого, но Лаван показался таким уверенным, что весь запал куда-то пропал. В конце концов, он может быть прав. Вдруг Арье просто устал, а я под руку подвернулась? Стоит дать ему второй шанс!
Прежде чем выйти из своего укрытия, я огляделась. Ангелы по-прежнему галдели, вспоминая выходку товарища. Я опустила голову и ринулась к дальним столам, но Лаван успел ухватить меня за руку.
– Садись к Селестии, я принесу поесть, – он указал на длинный каменный стол.
Я кивнула.
Удивление подруги красноречиво отразилось на румяном личике, когда я упала на противоположной скамье.
– Хесса!
– Тише! – я едва не сползла под стол. – Хочу поесть пока никто не видит!
– Ты ведь могла меня попросить! И я тоже хороша, забыла совсем…
Я вымучено улыбнулась:
– Ничего, не всегда же прятаться.
Селестия понимающе хмыкнула.
Рядом опустилась Руфия с красивым резным подносом в руках.
– Вот уж не ожидала, что ты осмелишься сюда зайти! – присвистнула златовласка. – Совсем оголодала?
Я кивнула.
– Удачно. Народ сегодня занят свежими сплетнями. Говорят Малу вчера знатно досталось…
– И ты туда же?! – лицо Селестии покраснело. – Малкиель наш друг и я не желаю участвовать в полоскании его имени грязными слухами!
– Тогда не участвуй, я же не собираюсь затыкать уши всякий раз, как кто-то упоминает ваши имена.
– Я тебе их надеру, чтобы затыкать не пришлось. Всякую чушь дальше передаешь, скорее всего и битвы никакой не было, так, порычали друг на друга…
– Они правда дрались, – я поерзала на скамье, проверяя не слушают ли нас. – Я там была.
Селестия даже ложку отложила, возвращая обратно в сероватую кашу.
– Что? Там много ангелов было…
– Ну вот! Вечно я пропускаю все самое интересное! – Руфия надула розовые губки и качнула головой. Ее золотые кудри рассыпались по плечам. – Даже Хесса там была!
– Давай меняться, я предпочту спокойно сидеть на занятиях, а не быть сбитой чужими крыльями! Плечо до сих пор ноет.
– Просто ты скучная, – заявила Ру, за что получила подзатыльник от Селестии. – Что?! Такие – битвы редкость!
Тонкая фигура Лавана с трудом протиснулась между воодушевленными первокурсницами. Белоснежные брови сошлись на переносице. Парень поставил перед нами ту же кашу, что ела Селестия, и принялся задумчиво жевать. Голодная, как химера, я последовала его примеру, забывая о споре. Правда пресный вкус каши быстро надоел, и я вспомнила, вторую причину по которой не торопилась в трапезную – у всей ангельской еды был изысканный вкус пергамента и служила она исключительно для подкрепления Духа. Даже голод не мог заставить полюбить подобное.
Чья-то нога пнула меня под столом, и я подняла голову. Селестия кивнула на сестру.
Руфия преобразилась. Она приосанилась, нарочно забросив волосы на одну сторону, наматывала золотую прядь на пальчик. Из скучающей язвы с надменной миной девица превратилась в настоящего ангелочка.
Ох, как интересно, да наша кучерявая бестия влюблена!
– Ру, – Селестия сжимала губы, с трудом пряча улыбку. Я прыснула. – Что ты там говорила о слухах?
– Я говорила, что без них нам жилось бы намного лучше.
– Да неужели?!
– Именно, – лавандовые глаза сощурились. Руфия дернула носом-кнопочкой. – Зачем порочить доброе имя Малкиеля, если своими глазами мы ничего не видели.
– И что, ты совсем не хотела бы поглядеть на битву? – не унималась Селестия.
– Это дело наставника и его подопечного, – глаз Ру дернулся. Она лишь сильнее выпрямилась. – Так ведь Хесса?
Я бы засмеялась, если бы не боялась привлечь внимание других студентов. Кивнув, я перевела взгляд на Лавана, но бесцветный завис над кашей, не интересовался нашим разговором.
Глаза парня подернулись белесой дымкой.
– Лаван? – я коснулась рукой его предплечья, чем вызвала ярость в глазах Ру. – Что-то случилось?
Он поднял голову и растеряно огляделся.
– Все в порядке, – Лаван вымучено улыбнулся. – Просто…
– Просто Лавану тяжело, когда много возбужденных ангелов рядом! – вклинилась Ру. – Он чует их эмоции.
– Это же хорошо! Знает что мы чувствуем.
Группка крылатых студенток разразилась смехом совсем рядом с нашим столом. Лаван поморщился.
– Злость, ненависть, страх, – парень поморщился и отложил ложку. Он протер глаза, силясь разглядеть нас. – пахнут слишком остро, это лишает меня зрения временами. А еще забирает цвет…
– Тебе идет быть белоснежным, – Руфия наклонилась, чтобы заглянуть в опущенное лицо ангела. – Как снег!
Забавно, мне она говорила, что я похожа на труп Грехопадения. Должно быть Лаван сильно нравился нашей кудрявой непоседе.
Веселье сменилось грустью. Был ли в моей жизни кто-то способный заставить сердце биться быстрее, а глаза видеть лишь хорошее? А тот, кого радовало одно мое существование? На Небесах такая роскошь мне вряд ли представится…
