— Вот видишь мой недалекий, но сильный друг. — Хитро улыбнувшись, прошипел Резус. — Избирается. А не побеждает. Так что успокойся и присядь на свой диван. Продолжай БенСур.
— Все желающие и имеющие право стать миссиром должны выйти в центр зала и заявить о себе, тогда как остальные должны проголосовать, отдав свой голос лишь однажды. — БенСур поклонился и скрылся за колонной.
— А вот теперь я, пожалуй, спущусь в зал. — Довольно улыбаясь, произнес Резус-Ксай и спустился в зал. — Кто еще желает стать миссиром?
В зал спустились десять гномов, включая здоровяка.
— Я должен стать новым миссиром. — Закричал он, обращаясь ко всем Ксаям. — Я самый сильный и этот трон мой по праву.
— Самый сильный? — Ехидно улыбнулся Резус. — Благодари богов, что в зале нет безбородого гнома. А то ты бы сейчас сплевывал свои выбитые зубы юнец.
Лицо здоровяка тут же изменилось. Он бился с Араной-Ксай на турнире молотобойцев, и та его разделала под орех.
— То та же. — Заметив, как погрустнели глаза здоровяка, добил его Резус. — Ну что же светлейшие Ксаи приступим. Кто готов подать свой голос за этого чемпиона?
Никто не поднял руки, и здоровяк, понурив голову, отправился восвояси. Затем Резус подошел ко второму гному. За него тоже никто не проголосовал. За третьего тоже никто не поднял руки. За четвертого и пятого проголосовало по пять Ксаев. Шестой опять остался не удел. За седьмого подали голоса уже десять гномов. За восьмого подняли руки шесть Ксаев. Резус все рассчитал. Он знал, что за первых голосовать не будут. Поэтому выбирал их с умом. За девятого отдали голоса тридцать пять Ксаев.
— Получается, что не голосовали шестьдесят светлейших Ксаев. — Воскликнул Резус. — Я так понимаю, они отдают голоса мне. Ну что ж я покорнейше благодарю вас за то, что избрали меня миссиром Аквамориуса.
Резус-Ксай поклонился и, поднявшись по ступенькам, уселся на золотой трон. Ксаи нехотя, но все же поаплодировали новому миссиру.
— Теперь, когда выборы закончены, давайте приступим к следующему вопросу. — Начал свою первую речь в чине миссира Резус. — Нам необходимо разделить меж собой наследство покойного Рахмон-Ксая.
Резус поманил рукой и к нему подошел секретарь БенСур.
— Сообщите преподобному Равону-Менди, что выбор сделан. Пусть готовит площадь к коронации. С этого момента называйте меня избранным миссиром, а как только преподобный возложит мне на голову золотой лавровый венок, и назовет меня миссиром, я буду уже полноправным главою города. А мой старший сын унаследует этот трон. — Резус внимательно осмотрел нетерпящих начать дележ наследства Рахмона и, повернувшись к секретарю продолжил. — Зачитай наследственную грамоту Рахмон-Ксая.
БенСур поклонился и начал зачитывать грамоту. В наследственную грамоту гномов записывалось все, чем они владели. А Рахмон-Ксай владел многим. Будучи миссиром он подмял под себя полгорода. Ему принадлежал огромный торговый флот. Половина порта и портовых складов. Мастерские все общественные бани и туалеты. Рынки театр дворцы и многое другое. Помимо этого у него было много золота и прочих драгоценностей. Отхватить себе кусок от такого жирного пирога хотел каждый, но могли только Ксаи. Чем они и занялись.
Арана после завершения траура не сводила глаз с золотого дворца. Равона-Менди до сих пор не было и это начало ее тревожить. Прошло уже семь дней, и вот над золотым дворцом вознесся штандарт миссира, а значит, выбор совершен. Значит, теперь они делят ее богатства. Если они выбирали миссира целых семь дней, то и делить ее наследство будут не меньше. Значит, время еще есть. Но почему же не возвращается преподобный Равон-Менди? Мысли начали путаться в голове Араны, но ее выдержка взяла верх. Она не стала принимать поспешных решений, и продолжили ждать. Через два дня штандарт преподобного возвысился над храмом, а значит пришло время действовать. Арана-Ксай вышла из своего дворца и направилась в главный храм Менди. За ее спиной чинно следовали четыре БенСура телохранителя. Прогуливающиеся по улицам города гномы по-прежнему расступались перед Араной, но не в знак уважения, а из-за страха. Зная ее крутой нрав, они не спешили испытать его на себе. Но вот головы уже не преклоняли. Она уже не была Ксаем, и преклонять голову перед ней никто не был обязан. Пройдя несколько кварталов дворцов, Арана повернула перед адмиралтейством. Затем дойдя до купеческих палат и обогнув их, вышла на храмовую улицу, которая вела к главному храму Менди. Возле храма она приказала БенСурам остановиться, а сама легкой поступью взбежала по ступеням храма. Войдя в храм, Арана поднесла жертвоприношения и совершила обряд омовения перед исповедью. Менди видели Арану и доложили о ее приходе преподобному Равону-Менди. Только он будучи ее духовным наставником мог исповедовать ее. Преподобный Равон-Менди не смотря на то, что только что вернулся из далекого путешествия, не стал отказывать Аране в аудиенции.
— Добрый день моя любимая гномья. — Обратился вошедший в исповедальню Равон-Менди к Аране-Ксай. — Что привело тебя в мой храм?
