Может быть, та банда вышвырнула паренька, а он еще не смирился, чувствует себя ее частью, поэтому не хочет разговаривать. Тогда, наверное, не стоит ему засиживаться у меня.
— Те парни, — я с трудом прятал презрение в голосе. — Ты, получается, был в их шайке?
Уже знакомый жест повторился в третий раз. Я не выдержал.
— Ты нормально разговаривать можешь?
— Я даже не знаю их, — как-то жалобно выдавил он, обняв поджатые ноги и положив подбородок на колени.
Я и сейчас не могу объяснить, почему поверил ему в тот раз. Да, я боялся, что ошибусь, но верил, что поступаю правильно. И скажу, пожалуй, что столь же важных и судьбоносных решений в моей жизни было мало.
Тяжелые густо-серые тучи за окном, неаккуратно размазанные по болезненно бледному небу, весь день цепляли мой взгляд. Их становилось все больше, к вечеру, сидя на полу, из своего окна я не видел уже ничего кроме туч. Только разные серые. А дождь все не шел.
Сосед переживал утром, стоя у окна в моей гостиной, что недавно потерял свой зонт, боялся промокнуть по дороге на работу.
— Он поправится, — как-то неискренне заверил мужчина, наматывая резко пахнущий парфюмом черный хлопковый шарф на худую длинную шею. — Но, знаешь, надо бы в больницу его… Ты узнал, кто он?
— Нет, пока нет, — уклончиво ответил я. Мне было непонятно, как объяснять ситуацию. Просто он не захотел рассказывать. Это бы вызвало подозрения.
Я пообещал заняться этим в самое ближайшее время и буквально выпихнул опаздывавшего на работу врача за дверь.
Как оказалось, задачка передо мной стояла не из легких.
После нескольких неудачных попыток выспросить у своего «гостя» имя я взялся за его рюкзак. Парень только мельком глянул на меня, когда я сел напротив, и спокойно вернулся к завтраку. Сидел он очень странно, неестественно ровно, все время ерзая в попытке усесться удобнее и сдавленно кашляя. Я демонстративно положил рюкзак на стол, за которым мы сидели, открыл и задумчиво заглянул вовнутрь, даже запустив руку и пошарившись по содержимому, а сам продолжал краем глаза следить за реакцией. Реакции не было никакой. Я не мог понять. Я так беспардонно ковыряюсь в его вещах, а ему плевать!
И только когда я достал из рюкзака пухленький блокнотик, парень обратил внимание на происходящее — замер с кружкой в руке, склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на находку.
Блокнот был пустой. Белоснежные страницы, и ни одной записи или пометки на них. Я ждал какого-нибудь расписания занятий, списков покупок, умных мыслей, адресов и телефонов, имен жертв, в конце концов. Чего угодно. А получил — ничего. Пустоту. Я старательно перелистал все странички от начала и до конца под удивленный взгляд брюнета. И единственное, что я нашел — атласная ленточка-закладка.
— Что ты делаешь? — осторожно спросил парень, когда я начал листать страницы в обратную сторону.
Я поднял на него взгляд. Должно быть, я выглядел пугающе. Сгорбленный и недовольный, с безумными глазами и пустым блокнотом в руках. Не удивительно, что он чувствовал себя неуютно.
— Прости, конечно, что залез в твои вещи, — монотонно пробубнил я, — но ты отказываешься со мной разговаривать. А я должен знать, кто ты такой и нужно ли тебя вообще здесь держать. Мало ли, чего мне это потом будет стоить. Но, как я вижу, вещи твои не намного общительнее, чем ты сам.
Кроме блокнота в рюкзаке был такой же пустой кошелек, несколько ручек в пенале, испачканный кровью платок, контейнер для линз и разбитый фонарик, зато с батарейками. И никаких документов.
— Да кто ты, черт возьми?
Моя усталость уже превратилась в беспрерывное нервное напряжение. Тяжелая рабочая неделя сменилась тяжелыми выходными, и никакого просветления, судя по всему, не предвиделось. Голова болела от бессонной ночи, порез на щеке ужасно щипало, руки совершенно не слушались, и хотелось просто упасть на стол и, накрывшись одеялом с головой, заснуть. Но меня начинало раздражать, что я не знаю, кто сейчас ест из моей тарелки рис с овощами.
— Человек, — тихо и мягко проговорил он, — это же очевидно.
— Кто знает, — ворчливо и недовольно бросил я, продолжая терзать несчастный блокнот.
В тот момент я все же заметил одну деталь, которая ускользнула от меня в прошлый раз. Одна единственная выведенная шариковой ручкой буква «Z» на форзаце в верхнем углу.
— Вот, — сказал я, перегибаясь через стол и демонстрируя парню свою находку. — Зэт, - я пальцем показал на пухлую синюю букву. — Что это?
— Буква, — предельно честно ответил он.
Я бессильно упал на стол, чуть не швырнув в парня его блокнотом.
— Это твоя кличка? — жалобно проблеял я, не зная, откуда еще черпать терпение. Да и вообще не понимая, почему вожусь с этим нахалом.
— Наверное, — неуверенно и осторожно он вытащил из моих рук блокнот. Я поднял взгляд, не поднимаясь со стола. Парень внимательно изучал форзац, будто там была не одна буква, а целое стихотворение. — Наверное, — повторил он, отложив так раздражающий меня объект в сторону. — Кажется, да, но я не уверен. Не помню, прости.
— Амнезия? — усмехнулся я, и вдруг, как будто удар током получил.
