Разумеется, как и во всех подобных случаях, при выводе Халкидою ее колоний известную роль сыграли и интересы коммерческие, торговые, и продиктованные ими соображения стратегического характера. Но главным было все-таки стремление дать отток избыточному аграрному населению. О преимущественно аграрном назначении первых халкидских колоний красноречиво говорит их местоположение: основывались ли они на островах, или на побережьях с удобными бухтами, или же в замкнутых, удобных для защиты горных лощинах, во всех случаях в их округе оказывались более или менее обширные, плодородные долины. Это верно, по-видимому, и для городов Халкидики, но совершенно несомненно для Кимы (Кампания!) и для городов, основанных в Сицилии. Возвращаясь к этим последним, заметим: если Наксос был скорее опорным пунктом, первым плацдармом халкидян в Сицилии, то Леонтины и Катана доставили им основание для дальнейшего внедрения в страну, соответственно с юга и с севера замкнув плодороднейшую в Сицилии долину реки Симэфа.[286]
Это были знаменитые Леонтинские поля, на которых еще во времена Диодора можно было видеть дикорастущую пшеницу. Неслыханное плодородие подобных сицилийских долин породило даже у части греков представление о том, что именно здесь — а не в Аттике, в Элевсине, как обычно считалось — богини Деметра и Кора впервые явились людям и научили их культуре хлеба (Diod. V, 2, 3-5). Зерновое хозяйство и виноделие, во всяком случае, стали основой богатства и процветания Леонтин, и именно они доставили возможность по крайней мере состоятельным из граждан вести тот роскошный образ жизни, который породил пословицу: αεί Λεοντΐνοι περί τούς κρατήρας — «Леонтинцы всегда вокруг чаш с вином» (Diogenian. Paroem, II, 50).
Разумеется, возможность вести блаженную жизнь «вокруг кратеров» была открыта в Леонтинах не для всех. Надо думать, что и здесь, как и в других греческих колониях, естественное поначалу равенство-равенство если и не в реальных средствах, то в одинаково для всех открытых возможностях — с течением времени должно было смениться более сложною и менее отрадною картиною.[287] Прогнав живших здесь испокон веков туземцев-сикулов и, таким образом, силой утвердившись в. стране (ср. у Фукидида о действиях тех, кто основал Леонтины: VI, 3, 3 —πολεμώ τούς Σικελούς έξελάσαντες), халкидские первопоселенцы составили сплоченную общину воинов-землевладельцев, закрепивших за собою и своими потомками преимущественное право на владение землею и управление в новом полисе.
Первоначально эта община и составляла полис, однако довольно скоро, по мере того, как прибывали все новые и новые партии колонистов, для которых уже не открывалось тех же возможностей, слой первопоселенцев стал превращаться в новую землевладельческую аристократию. По сравнению с ними позднейшие переселенцы оказывались людьми второго сорта; не имея доступа к земле, они обращались к занятию ремеслами и торговлей и пополняли непрерывно растущую, но умаленную в правах прослойку городского демоса. Во время сезонных сельскохозяйственных работ демос мог поставлять и наемных батраков для имений зажиточных землевладельцев. Положение этих работников могло сближаться с положением принадлежавших аристократам земледельческих рабов — покупных или из числа прикрепленных к земле сикулов, поскольку они не были истреблены или прогнаны из страны.
Составленный из позднейших переселенцев-эпойков, а на какую-то часть, может быть, также и из эллинизированных туземцев-сикулов, непрерывно возрастающий числом и, по мере роста города, также и значением, леонтинский демос, конечно же, привлекался государством к несению служб и повинностей: состоятельные горожане —к разного рода выплатам, а простой народ в целом —к воинской службе, хотя бы в качестве легковооруженных или матросов. В то же время демос оставался лишенным активных гражданских прав и не допускался ни к управлению государством, ни к главному его богатству — земле. Очевидное это противоречие должно было возбуждать недовольство простого народа и в какой-то момент привести к напряженности в отношениях между сословиями, не менее острой и чреватой осложнениями, чем это было в свое время на родине колонистов, в Халкиде.
