- Андрес… - осекла меня Целесс, и я обернулся. Духота сводила с ума, я казался себе рыбой, выброшенной на берег. – Пойдем на балкон, если хочешь.
Я быстро кивнул и поднялся, но вместо того, чтобы пойти за Целесс, направился к Кларисс.
- Это колье… - проговорил я, краснея. Кларисс обратила на меня сверкающий взгляд и улыбку.
- Андрес! - воскликнул Император, и я был готов провалиться сквозь этот императорский пол. Выудив из себя какие-то поздравления, я улыбался, краснея и бледнея одновременно.
- Дашь? – нашел я единственно слово, оставшеёся в памяти. Кларисс засмеялась так звонко, что заложило уши. Я почувствовал руку на плече и обернулся. Это была Целесс.
- Дам, Андрес. Напомни только, – улыбалась наша новая Императрица, сегодня абсолютно не похожая на кузнечика.
Целесс тянула куда-то назад, и я сдался.
- Ты неисправим! – ругалась она, когда мы остались одни в сравнительной тишине и прохладе. За перилами в сумерках таился яблоневый сад, где мы провели немало дней в детстве. Я обернулся к подруге.
- Это колье! – сказал я уверенно.
- Ну, пусть, колье! – согласилась она. – Зачем сейчас об этом?
- Ты представляешь, сколько всего там накручено, если простой креацин делает из страшной полукровки полноценную ланитку?
Целесс подняла брови. «Страшная полукровка» - вот что ты думаешь о Кларисс на самом деле – говорили её смеющиеся глаза. Я и сам засмеялся.
Душно там – невыносимо. Сквозь стекло я наблюдал за пирующей залой. Целесс облокотилась на перила рядом. Я нашел за столом спины мамы с отцом. Целесс пристально наблюдала за мной и я обернулся:
- Что?
- Ты ненормальный.
Ненавижу это… терпеть не могу, когда обзывают ненормальным, сумасшедшим, глупым! Я сжал челюсти, промолчав.
- Это свадьба Императора, Андрес, – начала пояснять Целесс. – Люди радуются за них, празднуют, пьют, едят, общаются. Кто-то решает политические вопросы, кто-то подлизывается к старшим. Что делаешь ты? Разбираешь программу летунов над потолком и колье у Кларисс на шеё.
Я обернулся к подруге.
- И не смотри на меня так! В чем я не права?
- Я тебя держу, Целесс? Иди, общайся, радуйся и пей! Решай свои вопросы…
Наверно, это прозвучало слишком зло. Целесс отвернулась. Слишком часто мы начали ссориться в последнеё время. Мне это не нравилось.
- Я хочу, чтобы это делал ты.
- Я такой, какой есть! – процедил я. – Если тебе не нравится, можешь со мной больше не общаться!
Задержав на секунду взгляд, Целесс опустила глаза. Мне стало стыдно. Но я был прав!
- Как отец съездил в пустыню? – перевела тему подруга. Наверняка она хотела узнать, проговорилась ли Тайрен. Но она узнала бы об этом намного раньше, больше месяца прошло. Значит, она хотела напомнить мне…
Я развернулся к саду, облокачиваясь на высокие перила. Зачем отвечать, если ответ и так известен? Целесс последовала моему примеру, отвернувшись от залы. Я хотел уйти от неё. Вот что. Просто уйти сейчас, но куда? Она давила на меня всем своим маленьким существом, своим знанием, своей силой… Мы встретились взглядами и одновременно посмотрели в зал.
«Знает ли твой отец, что творится в твоей голове?» - спрашивали её глаза, рождая искренний страх. Она улыбнулась. Я отвернулся. Целесс оттолкнулась от перил и развернулась к зале. Я попытался схватить её за руку, но в ладони оказался лишь воздух. Когда? Когда она научилась этому? Я стремглав забежал в залу, догоняя подругу. Когда я подошел, она смеялась с моими родителями. Ухватив её тонкое плечико, я сжал ладонь. Целесс обернулась, в глазах читался вызов.
- Жарко – невыносимо! – воскликнула она моему отцу и я вздрогнул. В следующеё мгновение я понял, что она направляется обратно на балкон.
- Испугался? – смеялась она, когда мы снова остались наедине. Я буравил её взглядом: да, испугался. И ты знаешь это наверняка. – Видишь, ты совершенно мне не доверяешь, Андрес. Я могу обидеться.
Я понимал её игру. Как месяц назад стала очевидной игра Тайрен, так сейчас, с той же ясностью я понимал уловки подруги. Но это же была Целесс! Моя Целесс!
- Не играй со мной, Целесс, – попросил я. Не умею я этого. Не умею и не хочу уметь.
- Глупый ты… - проговорила она, и я распрямился.
Челюсти сжались непроизвольно. Уж кто-кто, но Целесс знала, как я ненавижу, когда кто-то называет меня глупым. Ланитка обернулась и смерила меня надменным взглядом. Развернувшись, я взялся за ручку двери.
- Если ты уйдешь… - процедила подруга сквозь зубы, и я удивленно обернулся. Что с ней? Что творится с ней последнеё время?
- Что тогда?
- Я покажу, о чем ты думаешь твоему отцу. В деталях.
Я отпустил ручку.
- И ночь с Тайрен тоже…
Я выдохнул, чувствуя, как мало воздуха стало вокруг.
- Попробуй только… – я не знал, что сделаю, но страх и беспомощность заставили произнести именно это.
- Что тогда? – Целесс усмехнулась незнакомой усмешкой.
