Рождение легиона полностью

«Вот так, наверное, и строятся все планы по захвату власти – не в подземных убежищах, не в шикарных залах, а в небольших, пропахших потом подсобках, где скрючившиеся в три погибели среди сохнущих туник и попон, участники заговора рисуют на обрывке бумаги с налипшими на нее кусочками овощей и разводами от чашек с питьем планы по свержению власти. Даже столь незначительной, как эта» – думала я, неподвижно стоя на нашем плацу. Поднявшийся ветерок разогнал скопившуюся в воздухе жару, и залетев в коробку казарм, от нечего делать, принялся играть с выпавшим у меня «планом», подбрасывая и гоняя его по чистым, как зеркало, плитам плаца – «Похоже, мне стоит переработать всю схему охраны и патрулей. Целая сотня приперлась к нашим воротам, а никто и ухом не моргнул!».

– «Что, радуешься, Раг? Думаешь, принцессы об этом не узнают?» – пробасил позади меня знакомый голос огромного единорога. Вернувшийся в казармы за своими гвардейцами Вайт Шилд подавлял одним только своим присутствием, но я лишь молча приподняла крыло, выставляя на свет зажатый под ним лист желтоватой гербовой бумаги – «Ах вот как… Ну что ж, я запомню это, примипил».

– «Надеюсь, командор, очень надеюсь» – без какого-либо интереса ответила я. Всю дорогу в сторону казарм, возглавляя три сводных кентурии, собранных из всех находившихся в городе легионеров, я чувствовала необычный душевный подъем, словно идя на какой-то сумасшедший подвиг, но сейчас... – «Забирайте своих смельчаков, прихватите пострадавшую любительницу плетей, и постарайтесь больше нас не беспокоить, ведь в следующий раз я вряд ли буду столь сдержана… Как и все мы».

– «Слишком уж самоуверенно ведут себя ребята» – думала я, глядя, как спешащие по своим делам легионеры злорадно обфыркивают понуро тянущихся к воротам чернобронных гвардейцев, части доспехов которых пополнили мою коллекцию в арсенале казарм – «Наверное, это из-за того, что «победа», если можно так назвать это действо, далась нам слишком легко».

Выслушав мой краткий рассказ, Хай даже не стал смотреть на указ и сразу принялся собирать наших ребят. Несущие дежурства по всему городу, десятки жеребцов и кобыл в разноцветных туниках Легиона удивительно споро собрались на площади возле вокзала, вскоре, вытеснив оттуда большинство простых пони, испуганно жмущихся возле домов. «Мы снова Легион!» – проорала я с импровизированной трибуны, сооруженной из нескольких, составленных вместе щитов, взмахивая высоко поднятым свитком с золотой печатью, и площадь сотряслась от радостных криков, единорогов, пегасов и земнопони. Я едва не свалилась от неожиданности, увидев на мордах своих подчиненных столь искреннее ликование, надеясь лишь на то, что мою промашку спишут на попытку слезть и возглавить в момент забурлившую толпу – толпу, которую мне вновь предстояло превратить в организованное воинское подразделение. Приставленные к бывшим кентуриям гвардейцы сочли за лучшее не рыпаться и в большинстве своем позволили себя разоружить... А вот те, кто решил сопротивляться – они тоже присутствовали на площади, но уже в качестве боевых трофеев, с внушительными синяками на мордах.

Похоже, легионеры не простили своим бывшим товарищам ударов боевых копий, поднятых против простых, тренировочных деревяшек.

А вот с «Брунгильдой» пришлось повозиться – героических размеров кобыла долго не могла взять в толк, почему вместо несения службы, все кентурии собрались в казармах и что-то непонятное делалось на плацу, где, среди выстроившихся кентурий, расхаживала давно разжалованная пятнистая гадина, что-то громко втолковывающая прискорбно внимательно слушающему ее воинству. А когда поняла… Черт ее подери, мне пришлось повозиться с этим генетическим мастодонтом в кобыльем обличии, и только своевременная помощь Хая, оттеснившего меня от распластанной на земле туши, позволило мне не замарать себя еще одним убийством – на этот раз через забивание жертвы щитом.