– «Меня не звать, в покои не пускать, где я – не говорить» – скрипнув зубами, отрезала я. Да, Черри была права, сто раз права, но… Но рана, нанесенная ей вольно или невольно, была еще слишком свежа. Так ноют и кровоточат раны, нанесенные близкими тебе существами, и я поняла, что не готова видеть свою подругу ни сейчас, ни в обозримом будущем – «А если начнет домогаться… Скажите, что я ушла на замену запчастей!».
– «Ты не сможешь постоянно прятаться в моих покоях, Скраппи» – заметила мне Луна. Проснувшись поздно вечером, она, как это нередко случалось, пребывала в меланхоличном расположении духа, и даже теплая ванна с густой, пахучей пеной, едва смогла приподнять ей настроение. Проводив глазами скрывшийся за дверью хвост сестры, чей приход и теплая, сестринская ласка немного взбодрили приунывшую было принцессу, она вновь покосилась на пурпурного бархата подушку, в центре которой, приминая дорогую ткань, уже лежали ее накопытники и диадема – «Заметь, что сказанное не означает, что меня тяготит твое присутствие, отнюдь. Но мы обе понимаем, что эта попытка спрятаться не решит ни одной из твоих проблем, которые ты выдумала себе сама, моя дорогая ученица».
– «Ну, еще бы оно тебя тяготило!» – как можно беззаботнее постаралась ухмыльнуться я – «Кстати, можешь ввести в придворный протокол должность «мойщицы королевской гривы» – это было бы очень кстати, учитывая, как я поднаторела за эти дни в таком сложном мастерстве!».
– «Всенепременно! А так же должность «главной ныряльщицы в королевскую ванну» и «придворной безобразницы», так? Мне кажется, это лучше объединить в один титул…».
– «Шута» – кивнула я, делая вид, что не замечаю, как вздрогнула принцесса, чью гриву я старательно расчесывала пахучей расческой из сандалового дерева – «Знаешь, я уже и не знаю, кто я теперь, так что пускай будет и шут – ведь ты говорила, что эта ваша Саншайн, по сути, является никем иным, как придворным шутом, призванным дурачить гостей иллюзией того, что перед ними находится сама принцесса. Знаешь, я почему-то начала тяготеть к тому, чтобы рядом был кто-то сильный, кто-то, кто мог бы взять на себя все проблемы, и честно говоря, я устала быть кем-то, кто, как оказалось, не является тем, кем себя представляет, вот так. Запутанно, но довольно точно отражает суть, как мне показалось».
– «В твоем положении мечта о комфорте и супруге естественна и свойственна твоему состоянию» – заметила Луна, любуясь блеском бусинок на кончиках моих косичек – «И поверь, я не виновна в вашей размолвке, о которой уже знаю, чего николь не стану отрицать. Но где находится твой избранный супруг – я тоже не скажу, поскольку уста мои скреплены обещанием не Госпожи, но Принцессы Ночи – а это, моя дорогая, как ты уже знаешь, превыше любых обстоятельств. И прекрати уже звать себя шутом».
– «Прости. Мой разум слаб, а уста ядоточивы, ибо не умная я кобыла, моя Госпожа» – поднявшись с пуфа, церемонно поклонилась я принцессе, криво усмехнувшейся этой нежданной куртуазности, приличествующей больше кому-то из ее слуг – «Но было же сказано мудрыми – «Коли хочешь ты уничтожить какое существо – уничтожь то место, которому оно принадлежит, и тем добьешься искомого». Так и я, отрекшись от места, к которому я была приставлена, лечу, как щепка, по течению, ища ту гавань, где смогу прибиться к берегу жизни».
– «Стиль немного хромает, но в целом – неплохо» – подумав, кивнула головой аликорн, ласково проводя меня по десяткам косичек, тихонько звякнувшим под ее копытом дешевыми, стеклянными шариками «фамильного украшения», с которым я так и не смогла расстаться вот уже несколько лет – «И прекрати эту депрессию, Скраппи. Поверь, она тебе не идет. Можно подумать, что у меня не было тяжелых дней, но я все-таки как-то с ними справлялась. Вот и теперь – все эти балы, все эти празднества и вечеринки, все эти общества, ордена, знатные пони и их не менее знатные и не менее мертвые предки – все это настолько меня утомило, что право, я и не знаю, решила ли
