Рождение легиона полностью

– «Итак, мои дорогие жеребятки, я очень рада с вами познакомиться» – зачем сразу обострять, ведь правда? Можно же и по-хорошему начинать знакомство, а не так, как в прошлый раз – «Меня зовут миссис Раг, и я сегодня буду вашим… Ну… Скажем, психологом. Да-да, можете смеяться, но важные пони в высокой комиссии хотят быть уверенными, что я помогу вам справиться с первичным шоком, когда вы углядите эти замечательные, очень вкусные огурцы, на которые нам предстоит натянуть вот эти вот… Штуки».

– «Это называется чехольчик или кондом, мэ-эм!» – протянул откуда-то с задней парты насмешливый кобылий голос – «Но судя по вашим бокам, эти штуки не продавались там, откуда вы родом!».

– «Да, такие вот штучки я вижу впервые» – легко согласилась я, вытаскивая из коробки второй огурец, и с наслаждением впиваясь в него зубами. При упоминании о моем состоянии, на мордах жеребчиков появились покровительственные усмешки, в то время как у сидящих вокруг них кобылок заинтересованно заблестели глаза – «Но раз у нас нарисовался первый эксперт… Да-да, милочка, я вас имею в виду… То думаю, вот этот эксперт нам и покажет, как пользоваться этими чехольчиками. Иди-ка сюда, моя хорошая, покажи свое мастерство! Не хочешь?».

– «Нет, мне и здесь хорошо» – под смех всего класса, сконфужено пробормотала заводила.

– «Ну, раз не хотите – как хотите» – пожала плечами я, доставая из коробки новый огурец – «Все учителя говорят, что их ученики – просто цветочки ангельские, не способные отличить морковку от огурца. А как в казарму попадают – так только держись! Такие познания демонстрируют по ночам – матерый кентурион закачается! Хе-хе-хе… Кхем, ладно. Это уже из репертуара того, другого радио. Давайте сделаем так – вы, не стесняясь, зададите мне те вопросы, на которые давно хотите получить предельно честный, наглый и прикольный ответ, но все боитесь спросить своих родителей или учителей. Обещаю, бить не буду, хотя могу ответить так, что сильно пожалеете о том, что решили спросить. Ведь я же обещала, что буду предельно откровенной, правда?».

– «Да? Тогда скажите, что вы чувствовали, когда делали это?».

– «Ничего, мой дорогой дружок. Тебе это приснилось» – мгновенно отреагировала я на тот вопрос, с которого, по идее, и должно было начаться это шоу. Хотя задавший его жеребчик, наверное, и чувствовал себя первопроходцем, эта банальность прогнозировалась не мной одной, подтверждением чему служила методичка, уже основательно закапанная огуречным соком – «Просто ты еще мал для того, чтобы я хоть что-нибудь почувствовала, если бы такое чудо случилось, и ты смог бы вскарабкаться на мой круп. Подрасти чуток, дружище, и тогда уж приходи – поговорим».

Класс грохнул. Захлебываясь, ученики хохотали во весь голос, в то время как красный, словно рак, единорог судорожно пытался спрятаться под своей партой, спасаясь от насмешек одноклассников и друзей. А нечего строить из себя мачо, парень, успеешь еще наслушаться благодарных слов от подруг!

– «Итак, кто следующий? Повторяю, задавать можно любые вопросы, на любую тему, которая вас волнует, помимо того, сколько сантиметров у вас в холодной воде. Поверьте, любой кобыле хватит и тридцати!».

– «Меня считают… Мффмлмммрм…» – пробормотала стеснительная лапочка с передней парты, старательно прикрывая рот, в котором поблескивали стальные брекеты[226] и скромно потупив заалевшую мордочку, в то время как у жеребцовой части класса, после моего замечания явно пропала охота плоско шутить – «Они говорят, что я… Тормоз…».

– «Да? Интересно, почему?» – ухмыльнулась я под общий смех класса, и быстрым взглядом, брошенным поверх голов, стараясь вычленить самых рьяных насмешниц – «Ну а все-таки, что им не нравится в тебе, а?».

– «Мы недавно переехали в Кантерлот» – оправдываясь, залопотала тихоня – «До этого я жила в Мейнхеттене, а там… Я попала в плохой класс, там все были очень недружелюбными, вот. А я не люблю громких вечеринок и игр, поэтому надо мной все смеялись и обзывали тормозом. Дома я нормальная и раскованная, а в школе тихо говорю, стесняюсь, замыкаюсь... Я никак не могу с собой справиться… Вот…».