– Хорошо хотя бы, что при расставании я сумела сказать им о своей любви, – прошептала она.
– Ты говорила своим родным, что любишь их? – мягко спросил Тэвиш, рассеянно перебирая в пальцах ее локоны.
– Да, и сказала искренне. Меня немного утешает то, что мои родные, мои близкие друзья перед смертью знали о моей любви. Этим чувством надо делиться, его нельзя держать в себе. Может быть, сознание того, что их любят, что о них помнят, придало им силы в последние минуты жизни. И теперь, скорбя по ним, я не мучаюсь чувством вины от того, что не успела сказать о своих самых горячих чувствах. – Шторм понимала, что не до конца откровенна с Тэвишем: от него-то она скрывала и теперь свою любовь. Но она так боялась, что своим признанием только поставит его в неловкое положение и усугубит свои страдания. – Мы всегда говорили о своей любви друг к другу, когда расставались, понимая, что можем больше никогда не увидеться. И ты мне небезразличен, Тэвиш, – тихо произнесла девушка, желая чуть-чуть приоткрыть свое сердце.
– Я знаю, малышка, – отозвался он, крепче обнимая Шторм, – ты говоришь мне об этом каждый раз, когда мы занимаемся любовью. Ты знаешь, что и я питаю к тебе нежные чувства. Ты самая лучшая из всех, кого я знал. Ты мне нравишься, Шторм. Этих слов я никогда не говорил ни одной женщине. Да, ты мне нравишься, и я тебе верю.
– Спасибо, Тэвиш, – пробормотала Шторм. В ее обуглившейся от горя душе вспыхнул огонек радости: все-таки ей удалось получить от него больше, чем другим женщинам. – Но что же теперь будет с Филаном и со мной?
– Мы не отдадим тебя сэру Хью. Больше я пока ничего не могу тебе сказать. – Он погладил шелковистое облако ее распущенных волос. – Не думай об этом сейчас, малышка.
– Тэвиш, ты не хочешь… любить меня сейчас? – ласково спросила Шторм, заглядывая ему в глаза.
– Сейчас, малышка? – удивился он, борясь с внезапной волной желания. – Ты уверена?..
– Да. – Шторм начала развязывать его тунику. – Мне так плохо, так одиноко! Я чувствую в себе какую-то зияющую пустоту. Мне страшно. – Она поймала его встревоженный взгляд. – Я боюсь, что это никогда не пройдет. Я должна убедиться в том, что еще жива и способна чувствовать. Утешь, успокой меня, вырви мою душу из этого ледяного плена. Я хочу, чтобы ты согрел меня. Это плохо, Тэвиш? – упавшим голосом спросила она.
– Нет, малышка, – ласково ответил он, раздеваясь и начиная развязывать ее платье, – нет ничего плохого в стремлении облегчить боль. Тебе сейчас тяжело, и я понимаю твою потребность в ласке. Не надо стыдиться. Ты ни в чем не виновата. Надеюсь, я смогу тебе помочь.
Он сбросил с себя одежду и прижал девушку к своей крепкой груди. Она вздохнула и крепче обняла его.
– Сможешь, Тэвиш, я в этом уверена.
Он любил ее медленно, неторопливо, стараясь вызволить ее страсть из-под тяжкого гнета скорби. Она с готовностью принимала все его ласки, стремясь забыться в восторге чувств.
Отдавшись его сладостной власти, Шторм упивалась его телом, безропотно подчиняясь его осипшему голосу, его требованиям. Ей так хотелось хотя бы ненадолго забыть о своей потере! Плывя по волнам блаженства, Тэвиш спрашивал себя, кто кого согревает. Сладкие губы Шторм раз за разом выносили его на гребень восторга, не давая вернуться к реальности. Он понимал, что ей надо забыться, пусть на время, в бурлящем пламени страсти, и говорил ей обо всех своих желаниях, с упоением принимая ее ласки. При этом Тэвиш не спускал глаз с любимой, что усиливало наслаждение. Наконец он понял, что больше не выдержит, медленно приподнял ее и поцеловал. Почувствовав вкус страсти на ее губах, Тэвиш задрожал от желания. Он жадно ласкал руками стройное тело Шторм, языком и губами дразнил ее груди. Наконец она застонала и потерлась об него бедрами. Губы Тэвиша медленно двинулись вниз, задержавшись на пупке. Девушка протестующе охнула, но он все же спустился ниже и принялся ласкать ртом ее самые интимные места, как только что она делала с ним. Шторм вцепилась в перекладину кровати и, закрыв глаза, окунулась в пучину блаженства. Его руки гладили ее спиу, язык скользил и углублялся в мягкую нежную плоть.
Почувствовав приближение самого сладостного мига, Шторм вскрикнула и попыталась вырваться, но он не дал ей этого сделать. Доведя ее почти до самой вершины страсти, он слился с ее дрожащим телом. Она теперь сидела на нем, и Тэвиш, не отрывая глаз от прекрасной наездницы, неустанно ласкал ее, то обхватывая ладонями полные груди, то скользя вниз – туда, где соединялись их тела. Они вместе достигли пика наслаждения, глухо застонали, и Шторм в изнеможении повалилась на грудь Тэвиша.
– Нет, – взмолилась она, когда он хотел отодвинуться, – подожди еще немного, мне нужно чувствовать тебя рядом.
